Мне больно, Олег!

Горячей сильной ладонью, никакой не плетью, но это так больно!"

"– Не дергайся, – говорит Олег. В его голосе что-то дрожит ответом на мою дрожь. – Лежи смирно. Не отползай. Будет больнее, если я задену тебя случайно.

И снова удар! Хлопок, звонкий, эхом возносящийся под потолок. Он обжигает кожу, она начинает гореть от удара, а я часто-часто дышу, чтобы загнать обратно выступившие слезы. Страшно ждать следующего удара. Я дрожу и хочу спрятаться, но вместо этого усилием воли замираю и затаиваю дыхание.

И удары начинают сыпаться на мои бедра один за другим, без остановки, без шанса выдохнуть, сильные, горячие, болючие, звонкие.

Уже ничего не соображаю под градом ударов, ничего не остается, кроме ожидания следующего. Ладони Олега раскаленные, огненные, каждый удар выбивает из меня эмоции, я плачу, плачу, захлебываюсь и чувствую, как жар растекается по всему телу.

– Подбородок вверх, – командует Олег.

Растерянно тяну голову вверх, но не знаю, что делать.

– СЧИТАЙ! – Рычит Олег. – В обратном порядке.

– Десять! – Вскрикиваю я. – Девять!

Когда говоришь, сложнее удержаться от стонов. Но я вкладываю боль в них.

– Пять! – Задыхаясь. – Четыре!

И наконец…

– Один!

Ладонь остается на моей пульсирующей коже. Я падаю лицом в подушку и плачу.

В ушах звенит то ли от боли, то ли от эха хлопков. И что-то внутри подрагивает и странно ноет. Уже все? Это все?.

– Отдохнула? – Спрашивает Олег.

Его ладонь поглаживает мою попу, на которой нет живого места от шлепков. Она горит вся! Но нежная ласка на удивление приятна. Не знаю, что ответить. Я отдохнула? Мычу что-то невнятное, а он прерывисто выдыхает.

– Тогда продолжим.

Что? Я оборачиваюсь и вижу в его руке ту плетку с ленточками из кожи. Страшную!

Если ладонью было так больно, как же этой?

Зажмуриваюсь и закусываю подушку зубами.

Но первый удар неожиданно легкий. Даже приятный! Мягкие хвосты совсем небольно гладят мою чувствительную кожу, и я даже вздыхаю, до этого это необычное и сладкое ощущение.

Удары становятся все сильнее, но боли… нет. Я ее жду, а ее все нет.