Мне больно, Олег!

Чтобы все было реальным. Зачем тогда он это делал?

– Мне понравилось, – сказала я, не поднимая глаз.

– Боль или ласка?

Зачем он спросил…

– Я могу потерпеть боль… чтобы…

– Мне все равно, – отрезал Олег. – Уговор есть уговор, эта ночь была единственной. Давай допивай и поехали. Кстати, Ксюш, ты предохраняешься?

Я чуть не подавилась последним глотком кофе.

– Нет.

Подумала, что он скажет заехать в аптеку за «постинором», но Олег промолчал.

– Я могу… залететь?

– Можешь, но вряд ли, – он поднялся и направился к раздвижным дверям шкафа-купе.

– А если…

– Тогда и будем решать.

Я дождалась, пока он оденется и вышла следом за ним к машине. Ехали мы молча. У моего дома Олег остановился и даже выходить не стал. И головы не повернул. Не поцеловал.

Что я за глупости думаю!

Я захлопнула дверцу машины и обняла себя за плечи.

Вот теперь меня ждет настоящий БДСМ без всякого афтеркэра, контракта и стоп-слова.

Олег-7

Я смотрю ей вслед. Девочке в помятом белом выпускном платье, что нетвердой походкой идет к двери подъезда и скрывается за ней.

Сколько я знаю таких историй, когда все начиналось со сладкой сессии с пойманной в самые плохие времена невинной девчонкой…

Она мечется, чувствует стыд и вину, хочет облегчения, но не знает, что делать с душевной болью, выгрызающей ей сердце. И тут приходит Он. Сразу утверждает свою власть, дает четкие простые команды. Немного унижает. И это кажется ей хорошей платой за стыд. Потом бьет, и это кажется ей хорошим наказанием за вину.

Все, девочка готова.

Навсегда подсажена на эти «американские горки»: стыд-вина-унижение-наказание-любовь-нежность. И снова стыд за то, что позволила с собой сделать. Только лови нужное настроение и делай с девчонкой, что захочешь."

"Через год это будет самая отвязная блядь в Теме, в которую можно засовывать все, что только в голову придет и пороть всем, что способно приносить боль.

Иногда я завидую этим парочкам, которые приходят на вечеринки вдвоем. Она в ошейнике, он в костюме или в камуфляже. Она раздевается без стыда и поднимается на сцену, где на глазах у всех он делает с ней такие вещи, о которых добропорядочные граждане и подумать не могут. Уходят тоже вместе: она с алыми следами на коже, он сытый, надутый как жирный паук.

Взять себе девчонку, совсем юную, дерзкую, ничего не понимающую в жизни.