Мне больно, Олег!

Нельзя войти медленно, глядя в глаза и одновременно с членом вонзая длинную иглу под кожу, глядя, как расширяются от боли ее зрачки.

Но все же обойтись совсем без приправ было бы жаль, поэтому я намотал ее волосы на руку и потянул на себя, выходя, а потом на полную длину вонзаясь обратно. Это любят все девки, даже не из БДСМ. А другой рукой с силой провел пальцами по бедру, оставляя красные пылающие следы. Ксюша, Ксюша… что-то в тебе есть, иначе ты бы не захлебнулась в этот момент стоном и не подалась НА меня…

А дальше у меня наконец выключился мозг и я просто начал вытрахивать из нее душу, вбиваясь до упора, растягивая ее узенькую щель под свою длину и растрахивая под ширину.

Платье в какой-то момент стало мешаться и я потянул его вверх, щелкнул замочком лифчика и сжал маленькие острые груди, выкрутил соски, давая себе волю хотя бы в этом.

Повернул ее голову и накрыл тело, впиваясь зубами в нижнюю губу. Попробовал на вкус эту солено-сладкую ягоду, изнасиловал языком ее рот под все более громкие стоны и кончил, хренача с бешеной скоростью, как отбойный молоток, так что Ксюшин крик разбивался на осколки, пока я сам хрипел от боли и наслаждения после такого долгого воздержания.

Сразу вышел, стягивая гондон, чтоб без сюрпризов. Завязал его узлом и выкинул в окно, а член по-быстрому протер салфетками с мирамистином.

Из подрагивающего тела по бедрам лилось так, словно я залил в нее, а не в резинку. Понравилось девке.

Она со стоном сползла на сиденье.

Попыталась нашарить хотя бы платье, но не удалось, рука так и упала бессильная.

Ничего. Голые девочки кожу сидений не портят. Наоборот. Пусть ею тут все пропахнет.

Вот только…

Мне не хватило.

– Иди сюда, – сказал я ей, притягивая к себе за шею. – Хорошая девочка. Понравилось?

Спросил прямо в губы, чувствуя медовое дыхание.

– Да… – прошептала она, сглотнув.

И в глазах ее зажглись нехорошие огоньки.

Эээээ, нет, дорогая.