Мне больно, Олег!

В живот будто плеснули кислоты. Я до последнего надеялся, что речь не о ней.

Завидев меня за решеткой, Ксюша распахнула глаза и бросилась к прутьям. Я стремительно сжал ее пальцы.

– Это не я! – Горячечно зашептала она. – Я не виновата! Олег! Честно не я! И не мама! Я бы никогда…

– Дура! – Зарычал я. – Зачем ты приперлась сюда!"

"– Олег, это не я! – Она будто не слышала меня. – Олег! Я люблю тебя, я хочу быть с тобой, хочу твоего ребенка, пожалуйста! Не я!

Но в этот момент высокий шагнул к ней и оттащил за плечи, сжал запястье, чтобы она отпустила мои руки.

Высокий развернулся и посмотрел на пожилого.

– Ну что?

– Дверь запри, – сказал тот веско, выбираясь из-за стола.

Тот метнулся, оставив Ксюшу стоять, сжавшись, посреди комнаты.

– Какая сладкая девочка, – причмокнул пожилой и потянул застежку кофты вниз, намереваясь ее раздеть. – Доставишь нам удовольствие?

Когда я увидел его жирные пальцы-сосиски на ее груди, красная пелена застелила мой взгляд, я уже не думал.

Моя! Она моя! Только я имею право ее трогать! Только я имею право ее мучить!

– Олег! – Полузадушенно пискнула Ксюша, когда этот жирный облапал ее грудь.

Мне показалось, что в мышцы влили жидкий огонь.

– Сейчас! Сейчас! – Я рычал, бросаясь на клетку.

– Не трогай! – Взвизгнула Ксюша. – Я беременна!

– Так походу презики можно отменять? – Обрадовался вернувшийся высокий.

– Ты чо, дебил? – Поинтересовался у него пожилой.

Он снова покряхтел и обхватив Ксюшу за пояс, развернул ее к столу, нагнул и стал стаскивать штаны. Пульс грохотал у меня в голове, окровавленными сбитыми пальцами я пытался расшатать клетку, а они вели себя так, будто пришли в сауну трахать шлюх. Расслабленные и довольные, словно меня нет. Словно вообще страх потеряли!

– АААААААА! – Заорал я страшно. Ксюша съежилась, а эти были словно глухие.

Но тут послышался дикий удар в дверь. Это они услышали. Вздрогнули. Оглянулись. Удар повторился. Я тряс решетку как бешеный бабуин, уже ни о чем не думая.

– Кто там? – Глупо спросил пожилой, уже вытащивший свой вялый отросток.

Раздался треск и грохот и в комнату ворвались Андрюха с Глебом.

Как всегда, в своей охоничьей экипировке.

Как всегда, когда мы наказываем мудаков.

Облегчение горячим фонтаном взорвалось в груди.