Мне больно, Олег!

 – Хочу попробовать на тебе кнут.

Кнут был длинный, черный и с колючками на конце, от которых меня бросало в дрожь. Олег поднял меня, надел наручи, ставшие уже привычнее нижнего белья, пристегнул их кольцам над кроватью и развернул спиной, заставив стоять на коленях на подушках.

– Десять ударов. Если понравится, еще десять. Если закричишь, пятнадцать. Если будешь уползать, то двадцать.

От жестоких ноток в его голосе меня затрясло. Я просто чувствовала, как глубоко он упивается моим страхом и как предвкушает мою боль…

– Дай мне… – прохрипела я сквозь комок в горле.

– Что тебе дать, малышка? – Неожиданно Олег оказался рядом, поглаживая меня по голове. – Чаю? Воды?

От контраста меня затрясло еще сильнее, но я продолжила:

– Дай мне пощечину. Пожалуйста.

Вспыхнувшие темные огоньки во взгляде Олега вознаградили меня за все.

Он размахнулся, щеку обожгло, и я ощутила себя невесомой, сильной и… принадлежащей ему.

А потом он отошел и кнут свистнул в первый раз…

Мне кажется, меня не было в этом мире все двадцать ударов.

– Спасибо… – прошептала я, сделав глоток обещанного чая. – Спасибо…

– Ксюша… – Олег машинально поглаживал меня, но мысли его унеслись далеко.

– Что? – Я приподнялась, кутаясь в одеяло, меня слегка морозило.

Олег сжал мои плечи руками и вдруг сказал:

– Ксюша. Я тебя люблю.

Голова закружилась так неистово, будто меня сбросили со скалы.

Сквозь шум в ушах я услышала:

– Люблю и хочу, чтобы ты стала моей…

В этот момент в дверь требовательно постучали. Не позвонили. Не кулаком. Забарабанили как будто ногами.

Олег дернулся, я скатилась с него, но он не успел даже встать, когда дверь слетела с петель.

Квартиру в один момент заполнили рослые парни в форме «ОМОН». Они с любопытством смотрели на меня, деловито укладывая Олега на пол, выкручивая ему руки и прижимая голову к полу ботинком.

– Ну что, добегался! – Удовольствие в голосе самого высокого из них, видимо, главного, остро напомнило мне удовольствие в голосе Олега, когда он меня мучает. – Теперь посидишь, отдохнешь.