Младший научный сотрудник-7

— Ну что, Петюня, — сказало оно с хитрой усмешкой, — поговорим?

— Почему нет, — не стал поддаваться на провокации я, — с приличным человеком всегда приятно побазарить. Начинай, раз уж завел такую тему.

— А и начну, — с вызовом ответило оно, — ты, я смотрю, не совсем в ту проблему уперся.

— Да ну, — изумился я, — ну поведай, куда мне следует упираться на самом деле.

— Этот вот телевизор, — кивнуло оно головой на Панасоник, — тебя не сильно смущает?

— Вообще-то да, — честно признался я, — упустил я его из виду… намекаешь, что стандартные телевизоры не умеют связываться с параллельными реальностями?

— И на это тоже, но для начала — кто его сюда поставил? Здесь же не Америка и даже не Испания, в камеры предварительного заключения на Филиппинах, насколько я знаю, телевизоров не полагается ставить.

— Наверно и тут ты кругом право, — угрюмо согласился я, — тут конечно не Бутырка и не Матросская тишина, но по 3–4 заключенных в камере должно быть…

— Вооот, — довольно поддакнуло оно, — от этого и можно начинать плясать.

— У меня ум за разум уже заходит, — продолжил тему я, — может ты спляшешь? В порядке разнообразия. А то ведь знаешь наверно такую поговорку — один дурак может задать столько вопросов, на которые не ответят сто мудрецов."

"— Ладно, на дурака обижаться не буду, — подумав, ответило оно, — но и в лоб ничего тебе не скажу, обойдешься намеками. Номер раз — у меня создалось стойкое впечатление, что все твои приключения, начиная непосредственно со злосчастного Боинга-007, это не игра случая, а целенаправленное вмешательство извне… вели тебя, короче говоря, как бычка на привязи.

— Стой, — помотал головой я, — давай так далеко не углубляться… начали же с Панасоника, вот давай на нем и остановимся.

— Хорошо, — не стало спорить оно, — Панасоник, значит Панасоник… мне, к слову, марка Сони всегда больше нравилась.

— Мне тоже, — буркнул я, — но давай уже не растекаться мыслями по древу — с Панасоником-то как вопрос решится? Не бывает же таких телевизоров, чтоб соединяли параллельные миры.

— То, что ты не знаешь о них, вовсе не значит, что их не существует, — совсем уже запредельно довольным тоном сообщило второе я, — помнишь, наверно, слова Гамлета — «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

— А если уж ты такой умный, расскажи, кто это такой, Горацио? А то я кроме этой фразы ничего про него не знаю, — попросил я.