Младенец и черт

Сам Николай Николаевич вскочил с кресла и ликующе потряс в воздухе кулаком, а уж про Бориса Владимировича и говорить нечего. Его высочество кричал во всё горло.

А тем временем…А тем временем носилки с травмированным судьей внесли в гостиную клуба.

Мсье Лафит стонал, ругался сквозь зубы:

– Parbleu! Merde!

– Потерпите, сударь, сейчас, – сказал вбежавший следом врач. – Ребята, усадите его на стул. Всё, можете возвращаться.

Санитары вышли. В комнате кроме доктора и раненого остался лакей.

«Ряженый, из контрразведки, по прищуру видно», сразу понял Зепп, все так же постанывая и ругаясь по-французски.

Это он!

Пока всё шло по плану. На 21-ой минуте игры обер-лейтенант Люгер (по легенде – инженер Балтийского завода Рихард Кренц) ювелирно точным ударом бутсы ободрал «мьсе Лафиту» кожу на щиколотке, не ушибив кости. На гетре появилось кровавое пятно, но двигаться это не мешало.

Примерно то же сказал и врач, осмотрев рану. Мол, перелома нет, сейчас помажу йодом, перевяжу, и нога будет, как новая.

Зепп мычал, делал вид, что по-русски почти ничего не понимает.

Чертов лакей не отходил ни на шаг, перегибался доктору через плечо, чуть не в ухо сопел.

Стадион вдруг снова заволновался, загудел. Сквозь крики и гул прорывались пронзительные судейские свистки.

– Опять что-то не слава Богу, – обернулся к двери врач.

Любознательно было человеку, а любопытство нужно поощрять, поэтому Зепп сказал:

– О, ви ходить, смотхеть. Je me sens mieux. Мне лючше. Могу ждать.

Снаружи доктора отвлечет агент Эрмелина.

У нее случится глубокий обморок с подозрением на кровоизлияние в мозг, так что эскулапу станет не до французика с его смехотворной травмой.

– Не могу, – вздохнул глупый врач. – Должен проверить, вдруг разрыв связок. Тандон, ву компрене?

И велел лакею:

– Глянь-ка лучше ты, братец, что у них там.

Тот заколебался. Еще бы! Наверняка получил приказ: с поста ни ногой. Но не перечить же господину доктору?

Вышел, однако ясно было, что не поздней, чем через минуту, вернется.

Зепп тяжело вздохнул.

Жалко стало медика. Столько лет человек учился – латынь, физиология, анатомия всякая. Но что поделать, сам виноват. Сейчас не до сантиментов. Скоро, очень скоро предстоит погибнуть миллионам точно таких же, ни в чем не повинных людей. А чтоб большинство из них оказались не германцами, капитан фон Теофельс должен честно выполнить свой долг.

– Зря вы, ей-богу. Я хотел как лучше, – с укоризной сказал он, крепко взял врача железными пальцами за горло.