Младенец и черт

Дня через два прощальные поцелуи Мишеля достигнут последней границы светских приличий – локтя. Подниматься еще выше, не сделав предложения, солидный человек не может. Вот тогда-то, когда ухаживание перейдет в официальную стадию, и придется сказать Алеше последнее «прости».

Приняла решение, и будто камень с души упал. Все-таки выговорила себе индульгенцию еще на пару деньков.

В Юсуповский сад шла уже спокойная, с легким, радостно замирающим сердцем. На белой дощатой сцене оркестр играл «Прощание славянки» – музыку, от которой у Симочки на глазах всегда выступали слезы.

Пришла, огляделась, а его нет! Прежде такого никогда не случалось.

Ей стало тревожно. Вдруг Алешу ранили шпионы? Или, того хуже…

Она побледнела, схватилась за грудь. Здесь-то сзади и раздался металлический треск, заставивший Симу обернуться.

Алеша выходил из умопомрачительно красивого серебристого автомобиля, живой и невредимый. За рулем сидел бравый chauffeur, в военной фуражке и очках-консервах.

Приблизившись, Алеша достал из-за спины букет, весь из черных роз, элегантный до невозможности! У Мишеля, при всех многочисленных достоинствах, вкусы были слегка провинциальные, он всегда дарил розы непорочного белого цвета.

– Простите за опоздание, Серафима Александровна, – серьезно, даже строго сказал Алеша. – Служба.

Они сели на скамейку

– Какое красивое авто! – воскликнула Сима. – Смотрите, оно не уезжает.

Он не оглянулся, небрежно дернул плечом.

– Ничего, князь подождет. Это входит в его обязанности.

– Князь? – ахнула она, глядя на усатого водителя. Тот галантно приложил руку к фуражке.

– Мой товарищ, князь Козловский. Я вас после познакомлю. Сейчас времени нет. Я ведь на минутку. – Вот теперь Алеша оглянулся и понизил голос. – Приближается роковой час. Не имею права посвящать в подробности, но завтра всё решится.

Симочка прошептала:

– Это опасно?

Он молчал.

– Говорите же!

Голос у нее срывался, в глазах стояли слезы, и Алеша почувствовал, что более не в силах играть роль романтического героя.

– Наверно, не очень, – честно сказал Романов. – Хотя всё может статься.

Она смотрела на него расширенными глазами. Вдруг с решительным, отчаянным видом крепко обняла и поцеловала. Не куда-нибудь – в губы! И это на виду у всех, среди гуляющей публики!

Когда они отодвинулись друг от друга, девушка была румяна, молодой человек бледен.