Мистер

Да что за дьявольщина со мной творится? Почему женщина, которой я никогда прежде не видел, так на меня влияет? Крайне неприятно. Под тонкими арками бровей темные глаза расширяются, девушка отступает, ослабив хватку на метле, и та с громким стуком падает на пол. Девушка грациозно, без усилий склоняется к полу, поднимает метлу и снова цепляется за палку, как за спасательный круг. Ее щеки медленно покрываются румянцем, и она что-то неразборчиво лепечет.

«Какого дьявола! Я что, перепугал бедняжку до полусмерти?»

Я не хотел.

Злюсь-то я на себя. Не на нее.

Или есть другая причина?

– Может быть, ты меня не понимаешь? – спрашиваю я скорее себя, чем молчаливую собеседницу, запуская пятерню в волосы и приказывая телу наконец очухаться. Кристина отвечала односложно: «Да» или «Здесь», и наши разговоры с ней сопровождались подробной жестикуляцией с моей стороны, если я хотел объяснить, что мне требовалось в дополнение к обычной уборке. Эта девушка, наверное, тоже полька.

– Я убираю, мистер, – шепчет она, не поднимая глаз.

Длинные ресницы веерами лежат на фарфорово-гладких щеках.

– А где Кристина?

– Вернулась в Польшу.

– Когда?

– На прошлой неделе.

«Вот это новость! И какого черта мне никто об этом не сообщил?»

Кристина мне нравилась. Она убирала мою квартиру три года и знала все мои маленькие грязные секреты. А я с ней даже не попрощался.

Может быть, это временно.

– Она скоро вернется? – спрашиваю я.

Морщинки на лбу у девушки становятся глубже, однако она молчит, только бросает взгляд на мои ноги.

– Ты здесь давно?

Она отвечает едва слышно, будто ей не хватает воздуха.

– В Англии?

– Пожалуйста, посмотри на меня, – прошу я.

Ее тонкие пальчики снова в отчаянии крепко обхватывают деревянный черенок метлы. Можно подумать, девушка намерена ею обороняться. Однако она нервно сглатывает и поднимает голову, устремляя на меня огромные бездонные карие глаза.

«Черт!»

– Я в Англии три недели.

На этот раз слова звучат яснее и громче. Незнакомка говорит со странным акцентом и решительно выпячивает подбородок. Ее губы порозовели. Нижняя кажется чуть пухлее, а язычок снова пробегает по верхней губе.

«Ад и преисподняя!»

Она меня чертовски возбуждает.