Мистер

Отец встает на ноги и удивленно смотрит на них с Максимом. Вот он открывает рот…

– Мы дома! – кричит из коридора Анатолий и вваливается в комнату с ее сумкой в руках, должно быть, ожидая, что его будут приветствовать как героя.

– Верь мне, – шепчет Алессия Максиму.

– Я всегда будут тебе верить. – Он с любовью смотрит ей в глаза и целует в макушку.

Пораженный до немоты Анатолий замирает у двери.

Алессия поворачивается к отцу, который переводит взгляд с нас на мерзавца-похитителя. Как там его? Антоний? Антонио? Не помню.

– Babë, më duket se jam shtatzënë dhe ai është i ati, – говорит Алессия отцу."

"Албанцы дружно издают вздох ужаса.

«Что такого она сказала?»

– Что?! – ревет по-английски голубоглазый ублюдок и с исказившимся от гнева лицом бросает сумку на пол.

Отец Алессии ошеломленно смотрит на нас, и его лицо постепенно наливается кровью.

Танас наклоняется ко мне.

– Она сказала отцу, что беременна от тебя.

– Что?!

К горлу подступает тошнота. Но погодите-ка… Она не может… Мы ведь всегда…

«Она лжет».

Ее отец тянется за ружьем.

«Вот хрень!»

– Ты сказала, у тебя месячные! – кричит Анатолий.

На лбу у него вздувается жила.

Мама начинает плакать.

– Я соврала! Я не хотела, чтобы ты меня касался! – кричит Алессия и поворачивается к отцу. – Babë, пожалуйста, не заставляй меня выходить за него замуж.

Отец смотрит на нее с удивлением и гневом. Стоящий рядом с Максимом незнакомец тихо переводит все, что она говорит, на английский. Но Алессии не до него.

– Смотри! – Она расстегивает пальто и оттягивает воротник свитера, демонстрируя темные синяки на шее.

Мама уже рыдает взахлеб.

– Какого черта! – ревет Максим и, подскочив к Анатолию, хватает его за шею и швыряет на пол.

Ну все, ему конец!

Застав мерзавца врасплох, я в гневе сшибаю его наземь.

– Гребаный ублюдок! – рычу я и, сев на него, бью по лицу – раз, другой.

Он пытается ударить меня, но я уворачиваюсь. Сильный, зараза! Он брыкается, и я хватаю его за горло, а он вцепляется в мои руки, пытаясь стряхнуть. Плюет мне в лицо, но я снова уворачиваюсь, и слюна падает ему же на щеку. От злости он начинает брыкаться еще сильнее и кричит на меня. Я не понимаю ни слова, и наплевать, я лишь крепче сжимаю его горло. Сдохни, ублюдок!..