Мистер

Разве было такое дома, чтобы она по вечерам разговаривала с каким-нибудь мужчиной? Если бы кто-нибудь из земляков заговорил с женщиной, его сочли бы слабаком.

Алессия смотрит на маленький ночник в форме дракона, ее маяк во тьме. Максим купил ей ночник, потому что она боится темноты. Он привез ее сюда, чтобы защитить. Он готовил еду для нее. Он купил ей одежду. Он занимался с ней любовью…

Глаза щиплет от подступающих слез, подступили неуверенность и страстное желание признаться в своих чувствах. Она любит Максима.

«Мое сердце отдано тебе, Максим».

Его потрясло, когда она решила, что он может ее ударить. Алессия машинально касается щеки – отец не из разговорчивых, он предпочитает действовать…

Она проводит пальцами по плечу Максима, обрисовывая контур татуировки.

Максим трется носом о ее живот и целует его, отвлекая от беспокойных мыслей о доме. Он поднимает голову и смотрит на нее. Зеленые глаза поблескивают в свете ночника.

– Останься со мной.

Она откидывает с его лба волосы и хмурится.

– Я остаюсь с тобой.

– Хорошо. – Он снова целует ее живот. На сей раз его рот опускается ниже… и еще ниже…

Я открываю глаза, когда утренний свет уже нащупал щелки в жалюзи. Я почти лежу на Алессии: голова на груди, рука на талии. Теплый, сладкий аромат ее кожи щекочет нос. Приподнявшись, я медленно целую ее шею.

Веки Алессии трепещут и размыкаются.

– С добрым утром, принцесса, – шепчу я.

Она улыбается сонной, сытой улыбкой.

– С добрым утром… Максим.

В том, как она произносит мое имя, мне чудится любовь.

«Вот именно. Я хочу ее любви».

Я отдаю себе в этом отчет, но готов ли я признаться Алессии?

Весь день впереди, он всецело наш.

– Давай проведем этот день в кровати, – предлагаю я хриплым со сна голосом.

Она гладит меня по щеке.

– Ты устал?

– Нет, – усмехаюсь я.

– О! – Она усмехается в ответ.

Его язык. Его рот. Что они творят с нею… Наслаждение нарастает, и Алессия крепче вцепляется в руки Максима.