Мистическое влечение

Мебель в доме Ионова заиграла в ином свете. Ася уже не раз отмечала, что ей нравится интерьер, но и подумать не могла, что Матвей всё сделал своими руками.

– А откуда… Как… – Асе не удавалось правильно сформулировать мысль. – А почему ты этим занялся?

– Хобби, оставшееся с детства. Я уже упоминал, что лето проводил в деревне, а у меня дед – царство ему небесное – был мастером на все руки. Вот мы с ним и мастерили на пару. Естественно, у него не было современного оборудования, да и станков тоже. Они и сейчас стоят прилично.

Ася не ожидала столь развернутого ответа. Откровения. И была приятна удивлена. Легкое тепло побежало по телу.

– Много клиентов?

– Хватает.

– А дерево они тебе привозят сами?

– Да.

– Здорово, – Асе до чертиков захотелось попроситься к нему в мастерскую, посмотреть, как он работает с деревом. Порыв сдержала. Пока ещё не время.

Матвей пожал плечами и более внимательно посмотрел на девушку. От его взгляда – вмиг потяжелевшего – холодок прошёлся по спине Аси.

Что не так?

– У меня встречный вопрос, – по его тону Ася поняла, что вопрос ей не понравится. Ох, как не понравится.

– Какой?

– Ночью у меня в спальне.

Возникло желание соврать, уйти от ответа, сгладить накаляющуюся атмосферу. Нет ничего проще, чем сказать, что видений не было.

Руки самопроизвольно сжались в кулаки.

– Да, – Ася поняла – она сейчас себе подписывает едва ли не смертный приговор, пусть и в переносном смысле.

Челюсти мужчины сжались. Он положил руки на стол и сцепил их в замок. Вся его фигура говорила об отчуждении, точно минуту назад он вовсе и не беседовал с ней вполне мирно.

– И?.

Заканчивать вопрос ему не было необходимости.

От волнения Ася облизнула губы и вскинула подбородок. Двух смертей не бывает. Ей нечего стыдится, она не сделала ничего плохого. Её дар – часть её, и зачастую она не властна над его проявлением.

– Я видела сцену твоего возвращения домой. В тот день, когда убили твою семью. Я сожалею.

Матвей заметно побледнел. Его взгляд пронзал насквозь. Больно колол, заставлял девушку чувствовать себя неким изгоем, преступницей.