Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Смирнов заметил, как они с Таней стояли обнявшись, теперь он и на Таню смотрел особенным взглядом, снизу вверх, хотя был выше ее на голову.

Федор однажды уже пытался говорить с Семашко об этом Смирнове. Известно было, что он вовсю спекулирует госпитальным имуществом, медикаментами, бельем, дровами. Семашко небрежно бросил: разберемся. Но ничего не изменилось. Смирнов все так же руководил лазаретом, занимал кабинет Михаила Владимировича и отлично себя чувствовал.

– Ну, так как же насчет чайку? И сахарок есть настоящий, и сальце украинское, – Смирнов подмигнул, оскалил в улыбке золотые клыки.

– Спасибо. У меня мало времени. – Федор взял Таню за руку и вывел из приемного отделения.

– Так все равно товарищ Свешников оперирует, вам ждать придется. Или, может, вызвать его, если времени нет? – прозвучал позади голос Смирнова.

Федор ничего не ответил. Вместе с Таней они вышли в госпитальный двор.

– Конечно, еще бы не тошно под началом такой скотины, – сказал Федор и закурил. – Не надо вам больше здесь работать.

– А что же делать?

– Жить, Танечка. Учиться в университете, растить Мишу. Я уже сказал вам, выбора нет. Пока, во всяком случае.

– Федя, я боюсь задавать вам вопросы, но хотя бы можете сказать – им папа нужен как врач или они знают о препарате?

– Врачи им позарез нужны. Для себя они хотят настоящих врачей, профессионалов. О препарате они знают и весьма им интересуются. Честно говоря, если бы не препарат, вряд ли мы все были бы живы сейчас.

– Ого! Даже так?

– Именно так. Но только вы сразу, сию минуту, забудьте то, что я сказал, хорошо?

– Конечно.

– Да, я знаю. Препарата нет, однако миф остался, и вряд ли стоит разрушать его.

– Вы думаете? – Таня быстро, странно взглянула на него и отвернулась – Стало быть, эти товарищи убивают всех вокруг, а сами желают жить вечно? А, вот и папа.

Михаил Владимирович шел по аллее, подволакивая ноги, низко опустив голову. Федор знал эту его особенную походку.

– Перестань себя изводить, папочка, – Таня обняла его и поцеловала. – Ты же сам говорил, что там все безнадежно.

– Было бы безнадежно, я бы не стал резать, – пробормотал Михаил Владимирович и выпустил дым из ноздрей. – Сердце остановилось, прямо на столе. Просто выключилось, здоровое в общем-то сердце.