Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

 – Мне казалось, она нужна им для открытого процесса.

– Да, вначале я тоже так думал, – кивнул Петерс. – Она сразу взяла вину на себя. Признание ее звучало совершенно нелепо, но это уже мелочи. Она сумасшедшая, и отлично. Только сумасшедшая способна выстрелить в великого вождя.

– Но без обвиняемого довольно сложно сфабриковать дело."

"– Ничего, как-нибудь. Кингисепп и Юровский быстренько подсуетились, вполне грамотно организовали следственный эксперимент. Теперь в деле есть все. Признание обвиняемой, фотографии места преступления.

Вот тут стоял автомобиль, тут Ленин, а там крошка Фейга с револьвером. Свидетелей набралась целая куча, в десять раз больше, чем нужно. Врут наперебой. С оружием вышла неувязка, но все уже исправили, в «Известиях» пропечатали, мол, явился на Лубянку по объявлению рабочий Кузнецов, принес револьвер, отобранный у Каплан. Револьвер, оказывается, обронили в суматохе, а сознательный рабочий подобрал его, спрятал у себя на груди как священную реликвию. В общем, все получилось более или менее гладко. Баллистической экспертизы не будет, ибо пули сидят в теле вождя и никто из уважаемых врачей наличие пуль не отрицает. Ты, Федя, надеюсь, тоже не отрицаешь, что Ильич тяжело ранен?

– Куда ж я денусь?

– Вот то-то. Ты будешь молчать, и я, и все мы. Конечно, крошка Фейга неплохо бы смотрелась на скамье подсудимых. Но трудно все заранее просчитать. Она заговорила о Гарском. Рассказала мне, значит, могла бы рассказать кому угодно, например Дзержинскому. У него и так хватает компромата на Свердлова, а тут еще бы прибавилось.

Чтобы не рисковать, решено было крошку уничтожить, срочно, бесследно, и пепел развеять по ветру. Решение принял Яшка. Только мертвец, вурдалак может отдать такой приказ. Опасайся его, Федя, он на все способен. Ну, а теперь скажи, что за человек профессор Свешников? Ты ведь был его ассистентом.

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Федор вздрогнул и покраснел. Петерс заметил это, удовлетворенно хмыкнул. Видимо, на такой эффект он и рассчитывал.

– Михаил Владимирович мне как отец, поэтому мне трудно говорить о нем, – быстро произнес Федор и взял папиросу. – Он гениальный врач и самый порядочный человек из всех, кого я знаю.

– Ого! – Петерс весело рассмеялся. – Ну а что там за история с воскресшим деникинским связным?

Петерс окончательно протрезвел. Маленькие жесткие глаза впились в лицо Федора.

– О деникинском связном, тем более воскресшем, мне ничего не известно, – Федор заставил себя улыбнуться.