Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Поверь, ты сразу взбодришься, тоска отпустит, захочется действовать, драться, жить.

Словно в подтверждение этих слов затявкал Адам. Федор Федорович протянул руку, потрепал пса по кудрявому загривку, почесал за ухом, приподнял его морду и произнес:

– Ну, что, драгоценная моя развалина, вспомним старые добрые времена?

Пес энергично затряс ушами, завилял хвостом и издал протяжный звук, определенно выражавший радостную готовность, согласие, нечто вроде «О, да, да!».

Кольт подумал, что старцу приятно опять почувствовать себя разведчиком, разработчиком спецоперации, наставником.

Он многие годы именно этим занимался – читал лекции, консультировал, сочинял шпионские легенды. Вот почему он так упорно добивается, чтобы Петр Борисович остался. Он готовит представление. Ему нужны зрители.

– Хорошо, – смиренно кивнул Кольт, – я буду сидеть, смотреть и слушать. Но ты хотя бы приблизительно можешь сказать, как долго эта бодяга продлится? Опять до утра?"

"– Не знаю. Возможно, все закончится быстро. Но на всякий случай ты свою подружку предупреди, чтобы не ждала тебя к ужину.

Старик открыл верхний ящик письменного стола, долго неловко рылся в нем, перегнувшись боком через подлокотник кресла, наконец извлек из глубины черную бархатную шапочку, потряс ею, похлопал о колено, выбивая пыль, разгладил и натянул на голову.

– Ну как?

– Отлично. Кстати, я давно уж тебя в ней не видел. А раньше ты, кажется, никогда ее не снимал. Как она называется?

– Калетка. Ритуальная шапочка Мастера стула. Все, что осталось от моего дорогого учителя, Матвея Леонидовича Белкина.

На самом деле я не имею права носить ее, я до этой ступени посвящения так и не дошел. Но поскольку сей факт моей биографии никому, кроме меня, не известен, я позволяю себе эту маленькую вольность. Калетка – мой талисман. К тому же голову греет, спасает от сквозняка. Вон, ты куришь, приходится открывать форточку.

Говоря это, старик потирал, разминал, массировал свои костлявые, но достаточно гибкие пальцы.

– Ты что, правда замерз? – спросил Кольт, встал и прикрыл форточку.

– Я в порядке. А ты, Петр, как себя чувствуешь? Уши не заложило?

– Нет. Почему ты вдруг спросил?

– Потому, что домофон заливается, а ты ни черта не слышишь. Иди, открывай.

Встречать посетителей было обязанностью капитана-сиделки. Но Федор Федорович отправил его в ближайший супермаркет за продуктами, и Кольту пришлось выступить в непривычной для него роли швейцара. Трое сотрудников весьма смутились, когда дверь им открыл сам Петр Борисович.