Метель

— Мне нужен будет рецепт… — вежливо напомнила я, отчего-то не в силах отвезти взгляд от ее лица.

Что-то уже свинцовым, отравляющим зарядом собиралось в груди. Женщина пыталась сдержать себя, но я слишком хорошо чувствовала это напряжение.

Улавливала, как едва подрагивают губы и неравномерно заходит дыхание в ее легкие. Но я до последнего не могла поверить, что это она…

— Анечка, — разнеслось в какой-то момент в тишине комнаты, а меня будто ударили под дых.

Иголки рассыпались по телу, пульс бешено забился, и я тут же вскочила на ноги как ошпаренная.

Мой враждебный взгляд впился в ее застывшее лицо. Побелевшие от волнения руки женщины стиснулись на коленях, губы задрожали, а в глазах замерцала серебряная вода. Она не двигалась, будто боялась шелохнуться в мою сторону. Боялась спугнуть.

— Пожалуйста, — одними губами проронила женщина и по ее щекам скатились две большие капли. — Прошу тебя… мы просто поговорим."

"Горло начало душить плотным комком, а глаза зажгло от слез многолетней обиды.

Но первый шок слишком стремительно сошел, и в следующую секунду я упрямо замотала головой.

— Извините, но нам не о чем говорить, — сухо ответила я.

Сердце будто вывернуло наизнанку, отчего каждый вдох давался теперь с невыносимой болью. Я попятилась к двери, не спуская глаз с женщины, как будто хотела приковать ее к месту.

— Дочка, — бросила она навзрыд, осторожно поднимаясь.

— Нет, — тут же отрезала я осипшим голосом. — Слишком поздно… Не тратьте больше свое время и не звоните мне…

С этими словами я буквально выбежала из комнаты и пронеслась мимо мужчины, что все это время сторожил нашу встречу в коридоре.

Он проводил меня тяжелым взглядом и к счастью не предпринял попытки остановить.

Я не помню, как добралась до остановки. Как проехала большую часть пути, ничего не замечая вокруг и как по вечерней темноте дошла до дома. В голове никак не укладывалось, что это произошло на самом деле. Человек, которого я так давно похоронила в своих мыслях, вдруг воскрес в реальности и без спроса ворвался в мою жизнь.

Так жестоко… Будто она имела на это право. Разбередить сильные, глубокие раны и заставить их вновь кровоточить!

Больно… Господи, как же больно!

Больно от того, как рвется сердце, мечась в разные стороны. Как с одной стороны тянется нутро к зародившейся надежде, точно руки ребенка за уходящим образом матери! И как с другой я хладнокровно втаптываю этот порыв.