Метель

— Кто действительно хочет, тот прорвется.

Он снова остановился и глянул на меня как на ребенка, который пытается спорить со взрослым. Трудно было смириться опытной акуле, что у зеленой рыбки другие взгляды на вещи.

— Самрат во сколько возвращается? — Мудрый Исмет Муратович как всегда во избежание споров сменил тему.

— В девять вечера, — послушно отозвалась я, поддерживая его идею.

— Поздновато… Приеду послезавтра утром.

— Хорошо, — раздалось ему в спину. — Будем ждать.

Проводив свекра до самого порога и почтительно попрощавшись, я поспешила в кабинет, пока Баунти не прогрыз дорогую обивку кресла.

* * *К счастью обошлось. Песик уже не спал, но смиренно ждал меня на том же месте, повиливая маленьким хвостиком.

Взяв его на руки, я вернулась в кресло Самрата (пока хозяин кабинета не видит), чтобы сложить тетради и выключить ноутбук. Сразу после направилась в спальню, где оставила Баунти на его царском ложе, а сама посеменила в ванную готовиться ко сну. После водных процедур и проверки на исправность радионяни я, наконец, легла в постель, которая казалась слишком огромной для меня одной.

Казалось, я закрыла глаза лишь на секунду, как что-то тут же заставило меня очнуться. За окнами по-прежнему была непроглядная ночь, радионяня не подавала признаков жизни даже треском, но внутри застыло четкое ощущение, что я услышала, что-то сквозь сон и это разбудило меня.

Включив настольную лампу я огляделась в спальне, но никого кроме спящего Баунти не нашла. Тогда, решительно поднявшись с кровати, я направилась в комнату Данияра. Он уже перевернулся на спинку, но по-прежнему мирно спал и вряд ли после дедушкиных сказок собирался просыпаться раньше утра.

Хорошо, что дом охранялся, а то бы я точно надумала себе лишнего.

Покинув детскую, я задержалась у лестницы, вместо того, чтобы вернуться в теплую постель.

С этой светлой мыслью я потуже запахнула халатик и на ципочках спустилась на первый этаж. Пирог стоял на деревянной подставке, накрытый полотенцем. Как же по-домашнему и аппетитно. Баят никогда не оставлял на столе еду. Думаю, он и Маше делал замечания, но она осталась верна себе.