Миссия Шута

И хотя королева Кетриккен, взойдя на трон в качестве регента юного принца Дьютифула, первым делом издала указ, запрещающий суды подобного рода, и приказала уничтожить Круги, никаким королевским эдиктом не погасить жажду крови, разбуженную Регалом.

На следующее утро я проснулся очень рано, с ощущением мира и покоя в душе и в прекрасном настроении. Ночной туман еще не рассеялся, и на моем одеяле сверкала россыпь капель росы. Я несколько мгновений лежал, бездумно глядя в небо сквозь зеленое кружево веток у себя над головой.

Голова у меня не болела. Я бы с радостью повернулся на бок и проспал целый день, но никак не мог решить почему – я устал или просто хотел вернуться в умиротворение своих снов. Я заставил себя сесть.

Ночной Волк куда-то ушел. Мои спутники все еще спали. Я разворошил угли и подбросил в почти потухший костер хвороста, только после этого сообразив, что готовить нам нечего.

Я напился из ручья и вымыл лицо холодной водой. День обещал быть теплым. Пока я мылся, вернулся волк.

Мясо? – с надеждой спросил я.

Нашел мышиную нору. Сам всех съел.

Ничего.

Я еще не настолько хотел есть. Пока.

Волк принялся пить рядом со мной, затем поднял голову.

Куда ты ходил прошлой ночью?

Я понял, что он имеет в виду.

Не знаю. Но у меня было ощущение безопасности.

Здорово. Я рад, что ты можешь бывать в таких местах.

Я уловил в его мысли грусть и взглянул на него повнимательнее. На мгновение я увидел Ночного Волка таким, каким видит его чужой человек. Старый волк с поседевшей мордой и поджарыми боками. Недавняя встреча с кошкой все еще давала о себе знать. Не обращая внимания на мое беспокойство, он уставился в ручей.

Рыба?

Я позволил раздражению прорваться в свои мысли.

– Ни намека, – проворчал я вслух. – А здесь должно быть полно рыбы. Смотри, куча растений, мухи, мошки. Но рыбы нет.

Волк послал мне расплывчатую мысль – словно пожал плечами, дескать, такова жизнь.

Буди остальных. Пора идти."

"Мои тревоги ему были не нужны. Бессмысленный груз, волнение, на которое не следует обращать внимание. Когда я вернулся в лагерь, мои спутники уже просыпались. Говорить особенно было не о чем.