Миссия Шута

Вскоре я нашел подходящий кинжал, покинул лавку Кроя и зашагал дальше по улице Кузнецов. Яркое солнце светило мне в спину, молоты с оглушительным стуком опускались на наковальни. Я успел забыть, как шумно в большом городе. Я шел и пытался вспомнить, не противоречит ли то, что я рассказывал о себе Джинне, новой истории, которую мне предстояло ей поведать. В конце концов я решил, что все в порядке. Если у нее возникнут сомнения, что ж, она посчитает меня лжецом. Однако я нахмурился, когда сообразил, как сильно это меня беспокоит.

Крой довольно точно описал темно-зеленый знак с нарисованной на нем белой рукой. Линии на ладони были искусно изображены красным цветом. С низкого карниза свисали амулеты, которые слегка позвякивали на ветру. На мое счастье, ни один из них не предназначался для того, чтобы отгонять хищников. Почти сразу же я понял, что они означают. «Добро пожаловать». Именно амулеты привлекли меня к дому и двери. Прошло некоторое время, прежде чем дверь отворилась и меня приветствовала Джинна.

– Баджерлок! – воскликнула она, и я обрадовался, что ни воинский «хвост», ни новая одежда не помешали ей меня узнать. Она тут же широко распахнула дверь. – Заходи. Добро пожаловать в Баккип. Ты позволишь мне отплатить за твое гостеприимство тем же? Ну не стой, заходи в дом.

Ничто так не придает сил, как искреннее радушие, с которым тебя встречают. Джинна взяла меня за руку и повлекла за собой в прохладный сумрак дома, словно долгожданного гостя.

– Я не хотел тебе мешать, – смущенно сказал я.

– А ты не помешал. Садись и поешь со мной. – Она уселась на прежнее место, и мне ничего не оставалось, как присоединиться к ней. – Расскажи, что привело тебя в Баккип.

Она подвинула ко мне тарелку, на которой лежало несколько булочек с джемом, копченая рыба и сыр. Я взял булочку, чтобы подумать над ответом. Должно быть, Джинна заметила мою одежду слуги, но не стала задавать вопросы. Мне это понравилось.

– Я получил должность слуги лорда Голдена в замке. – И хотя я понимал, что это неправда, слова с трудом слетели с моего языка. Только теперь мне стало ясно, каким гордым человеком я был, пока не стал лакеем Шута.