Мисс Марпл

Открываешь утром глаза, а над тобой стоит горничная в ситцевом платье и чепчике, и все это так накрахмалено, что хрустит при каждом движении! Ты хоть представляешь себе, что такое чепчик? Я, например, как сейчас помню: муслиновый[5] такой, с лентами... Хотя нет, ленты, кажется, были у другой, которая прислуживала за столом. Ну да не важно... В общем, это была самая настоящая горничная, и она держала в руках огромный медный таз с горячей водой. Знаешь, дружище, я уже почти не жалею, что согласился приехать.

В эту минуту женщина выпрямилась и обернулась к ним.

В руке она держала маленькую садовую лопатку. Ее внешность производила странное впечатление. Седые волосы неряшливыми жидкими прядями падали на плечи, на голове красовалась нелепая соломенная шляпа – в Италии такие обычно надевают лошадям, – пестрое платье доходило почти до щиколоток, а с обветренного и не слишком чисто умытого лица оценивающе смотрели удивительно проницательные глаза.

– Простите нас за вторжение, мисс Гриншо, – начал, приближаясь к ней, Реймонд Вест.

– Надеюсь, вы простите нас, узнав, что мой гость, мистер Хорас Биндлер (тот снял шляпу и поклонился), всерьез увлекается историей и... э... памятниками архитектуры.

Реймонд Вест произнес это с той непринужденностью, которая сразу отличает модного писателя от простого смертного.

Мисс Гриншо оглянулась на громоздящееся за ее спиной фантастическое сооружение.

– Да, – просто согласилась она, – у нас действительно очень красивый дом. Дедушка построил его, когда меня еще и на свете не было.

Говорят, ему хотелось поразить местных жителей.

– Уверен, мадам, это ему удалось, – учтиво сказал Хорас Биндлер.

– Мистер Биндлер известный литературный критик, – счел нужным сообщить Реймонд.

На мисс Гриншо это не произвело ни малейшего впечатления. Она спокойно продолжала:

– Для меня этот дом – воплощение дедушкиной мечты. Люди недалекие частенько советуют мне продать его и переехать в современную квартиру. Но что мне там делать? Это мой дом, и я здесь живу.

Всегда жила.

Мисс Гриншо задумчиво продолжала:

– Нас, сестер, трое было. Лора вышла замуж за помощника приходского священника. Папа не дал им ни пенса. Сказал, духовному лицу деньги ни к чему. Лора умерла родами. Ребенок тоже... Нетти сбежала с учителем верховой езды. Папа, конечно, тоже лишил ее наследства. Красивый был парень, этот Гарри Флетчер, но что толку? Не думаю, чтобы Нетти была с ним счастлива. Теперь и она умерла... Остался ее сын.