Мишка-Мишель

Знание законов Швейцарии, меня поразило. Подумала даже, что вы местный юрист.

Вот, кажется, все припомнила, но не продвинулась в познании вас ни на шаг. Вы остаетесь для меня загадкой.

— Во многом вы правы. Немецкий и французский языки мне не родные, как и английский с испанским, учил я их, довольно хорошо учил. Знаю арабский язык, владею его сирийско-палестинским диалектом, говорю, читаю и пишу на фарси. Татарский язык мне как родной.

Мамы и папы у меня нет с шестилетнего возраста. Не сорю деньгами, так у меня их не очень много, я впервые вообще нахожусь на таком фешенебельном курорте.

Образование мое, сравнимо с университетским, и жизненный опыт имеется кое-какой.

Расценивайте, как вам заблагорассудится, но о вашей красоте, я сказал правду, и это было сказано мной искренне. Да, я считаю вас, самой прекрасной девушкой на свете, и рад, что мне посчастливилось с вами познакомиться.

Думаю, хватить вас интриговать, вы и так вся извелись. Зовут меня Михаил, фамилия Смирнов, я русский, в прошлом боевой офицер.

Девушка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, не шевелилась, и минуты две не могла вымолвить ни слова.

— Мишель, вы меня разыгрываете! А как же тогда инцидент депутатом в ресторане? Вы его прекрасно понимали? Это так надо было?

— Если бы я ему ответил на родном языке, то уважаемые обитатели нашего пансионата, восприняли бы перепалку, как пьяную разборку между двумя неадекватными русскими.

— Неужели в России, так хорошо стали готовить офицеров, что они свободно говорят на нескольких языках?

— Нет, всех так не готовят, я особенный офицер, был таким, до некоторого времени.

— Извините, а сколько вам лет? Почему бывший офицер?

— Скажу банальную фразу — бывших офицеров не бывает. Сейчас я офицер-пенсионер, а лет мне двадцать семь.

— Какой пенсионер в вашем возрасте, шутите, наверное.

— Не шучу. Пенсионером стал из-за серьезного ранения.

— Так у вас, извините, все на месте, в смысле руки и ноги, признаков ранений, я по крайней мере визуально не наблюдаю.

— Все сокрыто одеждой. Надеюсь, вы меня не заставите, здесь и сейчас демонстрировать раны?

— Что вы, что вы. Не надо, я вам верю.

— Будем считать, я удовлетворил ваше любопытство Ирэн, или вам больше нравится, когда вас называют Ириной Левертовой.