Мишка-Мишель

Нас с Машкой определила в садик. Естественно мы болели, а маме некогда было с нами сидеть на больничном листе. Пригласила пожить у нас двоюродную сестру своей матери, заодно и за нами присмотреть. Зинаида Архиповна, конечно, была не в восторге, но согласилась помогать.

Через пару лет отца перевели служить в Казань, на должность заместителя начальника штаба полка. До этого, отец успел побывать в Чечне, хлебнул, так сказать по самое не хочу.

Представьте впечатления шестилетнего пацана, который впервые в жизни летит на военно-транспортном самолете АН-26.

Командование разрешило отцу, использовать самолет, проходивший регламентный ремонт в Москве, для перевозки семьи и личных вещей в Казань.

Летели высоко. Внизу бескрайнее море белых облаков, в наверху светит солнце. Потрясающе. Родители седели в пассажирском отделении, о чем-то говорили, а мы с Машкой носились по этому отделению, постоянно заглядывая в иллюминаторы. Перед заходом на посадку, мама с папой усадили нас в кресла и застегнули нам ремни.

Дальше я ничего не помню. Очнулся в больнице. Правое предплечье было забинтовано, и немного побаливало, а, в общем, я чувствовал себя хорошо.

Потом появился дядя Витя. Он забрал меня к себе домой. Там он, пряча глаза, рассказал мне о трагедии, разыгравшейся на военном аэродроме, где совершал посадку наш самолет. Из его слов я понял, что мама и папа погибли, а Маша умерла в больнице. Мою маленькую сестру врачи не смогли спасти. Нас с сестрой взрывом выбросило из самолета. У меня царапина, а у Машки множественные переломы, в том числе и позвоночник, поврежден был.

В моем детском мозгу в точности отпечатались слова дяди Вити:

— Ты Мишка стал сиротой. Но ВДВ, всегда ВДВ, я, моя семья и весь полк будем помогать тебе.

До третьего класса я прожил в семье дяди Вити, а потом упросил его отдать меня в Казанское кадетское (суворовское) училище. Мне очень хотелось повторить путь отца. Ведь он тоже рано лишился родителей, и учился в суворовском.

Четкая организация учебного процесса в училище, позволяла мне осваивать положенные предметы с легкостью.

Успевал даже посещать дополнительные занятия по иностранным языкам, наверное, мамины гены сказывались. Неплохо, скажу вам, у меня получалось изъясняться на английском и немецком. Поскольку жил и учился в самом сердце Татарстана, то и татарский стал для меня почти родным. Не могу сказать точно, какие гены намешаны в моем роду, но не каждый мог идентифицировать меня русским.