Машина страха

– Обвиняю!

– Позвольте узнать, в чем именно?

– Загубил, подлец, мою дорогую Серафимушку, – ответила она, дрогнув слезой. – Мою племянницу милую. Все через нее получил: и деньги, и положение, и даже квартиру эту. По заграницам катался, ни в чем себе не отказывал. На всякие глупости деньгами сорил. Мысли он в Париже фотографировал! Экая дурь… Серафимушка все терпела… И как отплатил? Заморил до смерти! Год траура для приличия вытерпел и женился на молоденькой дуре… Ну ничего, поплатится за все… Авдотья, внучка моя двоюродная, тоже, бедняжка, натерпелась от него… Грядет час расплаты… У нее теперь сила значительная… Она тебя прислала?

Было соблазнительно заработать кредит доверия.

– Полагаете, Серафима Павловна была убита?

Старуха прорычала морским львом. Оказалось, горло прочистила.

– Что тут полагать… У Симушки сердце было слабое, только дунь – и нет ее… Много ли надо.

– Тем вечером, когда умерла мадам Иртемьева, вы видели что-то подозрительное?

– Видела… Все видела, – проговорила Рейсторм и направила бинокль в окно.

– Мне крайне важно узнать… подробности, – сказал Ванзаров, пытаясь вспомнить, нет ли в морском языке специального выражения для фактов. Узлы, что ли? Нет, не узлы. И не кабельтовые…"

"– Окна наглухо заперли, шторы задернули, свет выключили… Сеанс спиритический устроили! Прошлым летом такая жара стояла, вот и задохнулась Симушка моя бедная… Задушил ее Иошка, негодяй, у всех на виду… А деньги ее, состояние, которое в приданое получил, теперь его безвозвратно…

Как часто бывает, факты оказались не слишком полезными.

– Не могли бы вы описать, что видели в квартире Иртемьева вчера? – спросил он.

Ударила рында. Ванзаров невольно вздрогнул.

– Нюська! – рявкнула старушка, хотя горничная уже влетела в гостиную. – Капли! Чего зеваешь!

Девушка извинилась и юркнула обратно, успев взглянуть на Ванзарова.

– Все видела… Все здесь, – сказала мадам Рейсторм, вынимая из конторки корабельный журнал. – Занесено, как полагается… На, читай…

Ванзаров раскрыл журнал. У пожилой дамы был быстрый и легкий почерк, как у молодой. Записи вела, как ведет капитан корабля. В разграфленных строчках были сухо отмечены события и время. Подробность записей говорила, что мадам Рейсторм живет с биноклем у окна. Без перерывов на обед.