Машина страха

Тихонько расширив щель, Ванзаров проник в прихожую. Курочкин остался на лестничной площадке. Остужать порыв Лебедева, которому не терпелось залезть в самое пекло – и испортить дело.

Ступая неслышно, Ванзаров очутился под прикрытием проема, за которым начиналась гостиная. Все, кто испытал на себе электрофотографию, были вместе. Расселись кто где мог полукругом. Калиосто стоял перед ними. Фрак его валялся в ногах, рукава шелковой рубашки свисали, ворот распахнут. Он широко расставил руки:

– Чистые и светлые мысли, придите… Придите ко мне… – воззвал он.

С того места, где он стоял, Ванзарову были видны Прибытков, Клокоцкий, Люция и Волант. Мужчины покачивались с закрытыми глазами, маленькая женщина свесила голову. Только мадемуазель магнетизер смотрела прямо, не мигая.

– Я вижу вас, мысли…

Волант вскочила, метнулась к Калиосто и выхватила из муфты руку, в который был зажат револьвер. С коротким замахом она ударила рукояткой в висок гипнотизера. Калиосто повалился как подкошенный. Люция вскрикнула, но мадемуазель Волант наставила оружие.

– Никому не двигаться, – сказала она ровным голосом. – Надоела мне эта болтовня, пора к делу… Если кто не знает, в обойме шесть патронов… Еще шесть здесь…

В ее левой руке появился револьвер с коротким стволом.

– Стреляю метко, хватит на всех. Хочу знать одно: куда уважаемый Иона Денисович спрятал свой аппарат. Условия простые: тот, кто знает – рассказывает и остается в живых. Остальные, увы, нет…

– Вы не посмеете! – возвысил голос Прибытков.

Волант нажала на спуск.

– Я вас не пожалела, Виктор Иванович. Пока вы нужны живым… Вдруг что-то полезное знаете. – Волант улыбнулась. – Итого, одиннадцать патронов на десять человек… Достаточно… Кто первый желает исповедаться?

Еще рано. Надо было ждать. Он не мог позволить, чтобы ради успеха розыска начался расстрел. Нельзя сомневаться: у Волант рука не дрогнет. Начнет убивать по одному… Ванзаров вышел в проем и получил наставленный в грудь револьвер.

– А, господин полицейский пожаловал… И на вас патрон найдется…

– Все кончено, пани Крашевская, – сказал он, чуть разворачиваясь, чтобы пуля вошла в плечо. Если вдруг…

– Пронюхал, шпик…

– Заглянул в розыскной альбом двухлетней давности… Иногда бывает полезно…

– Так ты давно знал…

Ванзаров прикинул расстояние: электрическая женщина стояла слишком далеко для броска. Глупо быть подстреленным, когда дело не закончено.

– Деваться вам некуда, мадемуазель.