Машина страха

Дверь немедленно распахнулась. Клокоцкий отогнал не в меру ретивого купца, которому умереть как надо было попасть в контору.

Нежеланный гость вел себя довольно бесцеремонно, сел, куда не приглашали.

– Мне не нужно разъяснять, что есть вопросы, на которые нотариус имеет право не отвечать, – сказал Ванзаров, окинув взглядом кабинет.

Следов увлечения спиритизмом его хозяина заметно не было. Зато в рамках висели выпускной лист училища правоведения двадцатилетней давности и групповые снимки нотариусов Петербурга в парадных фраках по торжественным случаям.

– Тогда нам обоим будет проще. – Усевшийся в кресло за рабочим столом, Клокоцкий плотно вжался в его спинку. Так было надежней.

– Что получил Иртемьев после смерти жены?

Нотариус только плечами пожал.

– Почти ничего. Все и так принадлежало ему по приданому, которое внесла Серафима Павловна… Она отписала дочери несколько фамильных драгоценностей и нитку старинного жемчуга… Вы знаете: жемчуг надо носить, иначе темнеет…

– А кому Иртемьев указал наследовать?

– Иона Денисович написал простое духовное, я его не заверял… Насколько мне известно, в случае его смерти все отходило жене…

– Перед свадьбой было составлено новое завещание?

Клокоцкий старательно промолчал.

– Мне известно, что по этому завещанию состояние отходит Адели, – сказал Ванзаров. – Мадам Иртемьева не получает ничего. Ей известно это обстоятельство?

– Это меня не касается.

– Кто выступили свидетелями подписания?

– Господин Ванзаров…

– Я не спрашиваю о содержании завещания. Назвать имена свидетелей не является нарушением нотариальной тайны. Полагаю, один из них – господин Хованский… Кто второй и третий свидетели?

Больше всего Клокоцкому хотелось схватить этого наглеца за шиворот и выставить вон.

– Только из уважения к Адели Ионовне отвечу вам, – сказал он. – Но это последнее, чего вы от меня добьетесь…

– Полагаю, господа Погорельский и Прибытков, – сказал Ванзаров, чтобы проверить, насколько логика не ошибается.

– Вы правы, поздравляю… Надеюсь, на этом наша приятная беседа окончена?

Обычно беседа заканчивалась, когда чиновник сыска ее заканчивал.