Мир всем

— Граждане покупатели, готовьте карточки! — зычно выкрикнула продавщица и подмигнула мне на прощание. — Вас много, а я одна!

Перед тем как положить кулёк с подушечками в авоську, я отправила в рот одну конфету и улыбнулась: если отменят карточки и цены станут доступнее, куплю себе свежую булку, намажу маслом, посыплю сахаром и буду неспешно жевать, прихлёбывая чёрный байховый чай первого, нет, высшего сорта: ароматного, разваристого, восхитительного рыжевато-коричневого цвета. Правда, плиточный грузинский чай в магазине сейчас есть постоянно, так что не приходится, как прежде, заваривать сушёную морковь или черёмуховый цвет.

С конфетой за щекой я повернула в сторону дома.

— Антонина Сергеевна!

Спешно проглотив сладкую слюну, я замерла на месте, словно солдат, застуканный в самоволке. Меньше всего на свете я хотела бы слышать голос директора.

— Антонина Сергеевна, подождите! — Слегка запыхавшись, Роман Романович пошёл рядом, приноравливаясь к моему шагу. — А я шёл мимо, смотрю, знакомый профиль.

Он покосился на сетку-авоську с покупками. Кроме подушечек в авоське лежал кулёк с пшённой крупой и двести грамм маргарина.

Я кивнула:

— Отоваривала карточки. Кстати, вместо сахара можно взять конфеты-подушечки, вам не надо? — Я осеклась, вспомнив коробку конфет с розой и моё твёрдое заявление, что я терпеть не могу сладкое.

— Я не сладкоежка, — сказал Роман Романович. — И вполне могу обойтись вообще без сахара. Но вот кофе, настоящий чёрный кофе с пенкой отведал бы с удовольствием.

В отличие от своей бабуси я не могу сказать, что я обожаю кофе, но его слова вызвали в памяти немецкую мызу, где нас расквартировали на одну ночь, и упоительный запах кофе, сваренного хозяйкой для нашего раненого комбата.

Роман Романович искоса глянул в мою сторону:

— А ту коробку конфет у меня в кабинете я купил специально для вас.

Не каждый день директора школ покупают учителям младших классов коробки конфет ценой в зарплату. У меня было такое чувство, словно мне швырнули за воротник пригоршню снега. Я заморгала глазами и уставилась на мостовую в надежде, что там обнаружится открытый люк, в котором Роман Романович немедленно исчезнет.