Мир всем

Сразу перейдя на «ты», он наивно, по-детски обрадовался:

— Регулировщицей? Уважаю!

Низенький чернявый Николай Калист ратович внешним видом напоминал борца с широкими плечами и пудовыми кулаками.

Вместо одной ноги из-под брюк Николая Калистратовича проглядывал деревянный протез с надетой калошей.

Он улыбнулся необыкновенно светло, всем лицом:

— Мне вот этакая пигалица, как ты, можно сказать, жизнь спасла. Дело было в Оппельне, на мосту через Одер. Одну полуторку поперёк моста развернуло. Колесо у ней, что ли, лопнуло? Наша машина как раз позади аварийной была.

А машину с ранеными она вперёд полковничьей пропустила. О как бывает! — Он многозначительно поднял брови, выказывая уважение к моей бывшей профессии. — Знал бы я, кто та регулировщица, в ноженьки бы ей поклонился. Да разве на фронте кого найдёшь? Сама знаешь, отвернёшься, а человека уж нет. — Он вздохнул, а я согласно покивала головой, но промолчала.

Я отлично помнила тот инцидент в мельчайших подробностях. Мало того, полковник таки пожаловался моему начальству, и комбат взгрел меня по первое число за дерзость и несоблюдение субординации.

Несмотря на усталость, от разговора с завхозом хотелось запеть, как бывало на фронте в минуты затишья, когда рядом друзья и подруги, в руках котелок с кашей, а в роще заливается соловьиный хор.

Дома я кое-как перекусила и сразу рухнула на кровать, жалобно скрипнувшую под моим весом. Если лечь на бок, то сквозь тонкий матрац в тело впивались острые пружины. Мне не удалось раздобыть лучший матрац, но и этот казался мне пуховой периной принцессы на горошине.

Наверное, я задремала, потому что в сознание словно ниоткуда проник дробный стук в дверь. Я отмахнулась от него, как от назойливой мухи, но стук не прекращался, мало того, к нему прибавился высокий женский голос:

— Антонина, откройте пожалуйста, это я, Рая.

Какая такая Рая? Что ей надо? До меня не сразу дошло что Раей звали захватчицу моей прежней комнаты.

Безотчётным движением я пригладила волосы и села на кровати:

— Входи, не заперто.