Мир всем

Здание вокзала представляло собой деревянную будку, где удобства для пассажиров начинались и заканчивались баком воды с жестяной кружкой на цепочке. Ни о каком буфете, где можно перекусить, речь не шла. Под суровыми взглядами кассирши я достала хлеб с повидлом и протянула Марку:

— Больше ничего нет. Зря мы надеялись, что на полустанках можно купить вареную картошку и кислую капусту. Ну да ничего, не привыкать, хватит и хлеба.

Кассирша высунула лицо в полукруглую амбразуру оконца:

— Дорогу перейдите, там в шалмане есть пиво и раки.

— Раки — это хорошо, — мечтательно протянул Марк.

— По рублю пяток, — уточнила кассирша и тут же спросила: — Вы к кому приехали? Или дальше, в какую деревню двинете?

Я пояснила:

— Мы ищем знакомых Сергея Вязникова, он умер в марте.

Кассирша закатила глаза к потолку и немного подумала:

— Не знаю такого. Нет у нас Вязниковых. Вязанкины есть и Корзинкины, а про Вязниковых слыхом не слыхивала. А, ещё Возницыны есть! — выкрикнула она нам в спину, когда мы уже уходили.

Марк вопросительно посмотрел на меня:

— Ну что, двинем за раками или пойдём разыскивать гражданку Галину Авдеевну на предмет ночлега?

Я погладила его по щеке:"

"— У тебя усталый вид, ты почти сутки не спал. Давай сначала устроимся и отдохнём. Если повезёт, то хозяйка нас накормит. А завтра со свежими силами бросимся в атаку.

— Замётано!

Судя по энтузиазму, с каким Марк принял мой вариант, я поняла, что он действительно валится с ног. Я вернулась к кассирше, разузнать, где дом Галины Авдеевны, и минут через двадцать мы стояли около крепкой избы в три окошка и стучали в дверь.

Даму, впустившую нас в сени, язык не поворачивался назвать деревенской. Тщательно убранные в причёску седые волосы, строгое серое платье с белым воротничком, книга в руках.

— Вы учительница! — с ходу вырвалось у меня вместо приветствия.

— Совершенно верно, молодые люди. — Галина Авдеевна водрузила на нос пенсне, и сквозь стёкла её глаза сверкнули лазоревой голубизной. — Чем могу служить?

— Добрый день, Галина Авдеевна. — Марк метнул на меня укоризненный взгляд.