Мир всем

После арифметики настал черёд рисования, но оказалось, что бумаги у детей нет. В Ленинграде мы вышли из положения благодаря профессорше, к которой перебралась жить Валя. Однажды Елизавета Владимировна сама пришла в школу и принесла два рулона обоев. А здесь из пособий в наличии имелись только чернильницы и чернила. Но зато под столом я увидела пачку старых газет. Ура!

Я торжественно водрузила газеты на стол:

— А сейчас, ребята, я объявляю не обычный, а морской урок. Давайте вспомним, что мы знаем морях и о моряках.

— Я!

— Меня спросите!

Как же я любила момент, когда есть отдача от класса!

Беседуя с детьми о моряках, я успела разорвать газетные листы и раздала на парты. Коле бумаги не полагалось. Он сделал безразличный вид и стал сдувать с рукава пушинку.

— Итак, положите газеты перед собой и посмотрите на меня внимательно. Будем учиться делать из бумаги двухтрубный корабль.

По классу пронёсся вздох восхищения, и мы целиком погрузились в работу.

Последним уроком стояло чистописание. Я решила завтра подойти к завучу и попросить разрешения переставить очерёдность уроков по своему усмотрению. Чистописание требует сосредоточенности, а к концу занятий дети устают и сложно ожидать от них удовлетворительных результатов.

Казалось бы, всего четыре урока до часу дня, но я чувствовала себя так, словно по мне несколько раз подряд проехалась самоходка с полным боекомплектом.

* * *Выйдя на улицу, я остановилась и пропустила вперёд гурьбу учеников первой смены.

Кое-кто нёс портфели, уцелевшие с довоенных времён, но у большинства были надеты через плечо брезентовые сумки от противогазов. Навстречу стекались ребята постарше — их уроки продлятся до вечера, уступив место вечерней школе для взрослых, и только ночью повседневная суета ненадолго затихнет, чтобы дать отдохнуть старым стенам.

Ко мне подошла Марина Алексеевна, с которой мы познакомились в столовой, и остановилась рядом:

— Домой?

— Да нет. Надо пойти в домоуправление прописаться и получить карточки.

— Ну, это недолго, — кивнула головой Марина, — управдом перепишет ордер, и станешь законной жиличкой. У Коробченко условия хорошие, сухо, печку затопить можно, и кухня есть. А я в подвале живу. Нас там десять человек ютится на нарах в два этажа. — Она тряхнула головой, и из-под фетровой шапки по плечам рассыпались чёрные локоны.