Мир приключений, 1969 (№15)

Видишь реку? — спросил Пихт.

Вайдеман промолчал, видимо отыскивал на карте место, над которым сейчас летел.

— Да, кажется, рядом можно сесть. Но там русские!

— Вряд ли. Зажигание выключено?

— Да.

— Перекрой баки!

Сильно раскачиваясь с крыла на крыло, «фоккер» Вайдемана планировал с выключенным двигателем. Вот он перевалил через овражек, достиг реки.

— Если русские, беги! — успел крикнуть Пихт.

Самолет Вайдемана врезался в сугроб и пропал в фонтане снега."

"Пихт резко потянул ручку на себя. От перегрузки в лицо ударила кровь.

Два «Яка» шли на него. Тогда он закрутил отчаянный штопор, вышел почти у самой земли и хотел уйти на бреющем. Но «Яки» решили доконать его «мессер». Тогда Пихт снова полез вверх. Последнее, что он увидел в холодном небе, — дымящийся «юнкере». Чей-то истребитель отвесно шел к земле и, воткнувшись в запорошенную землю, взорвался, как большая фугасная бомба. «Мессеры» и «юнкерсы» скрылись. Теперь Пихт видел только «Яки».

Взрыв у мотора сильно качнул самолет.

В следующую секунду будто треснул фюзеляж. Пихт выпустил управление из рук и до боли сжал зубы. «Все... — На плечи навалилась страшная усталость. — Обидно, такая нелепая смерть...» Мотор захлебнулся и трясся оттого, что еще крутился погнутый винт. На мгновение Пихт услышал цепенящую тишину, а потом свист.

«А может, попробовать?» — лениво шевельнулась мысль.

Рука нашла у левого борта ручку, потянула вверх. Скрипнул задний козырек кабины и рванул фонарь. Морозный воздух хлестнул по лицу.

И тут Пихт увидел кружащуюся внизу белую землю, проволочные заграждения, дорожки темных окопов. Правой рукой он раскрыл замок привязных ремней. Больно дернули лямки парашюта. «Яки» прошли рядом. В заиндевевших фонарях Пихт увидел любопытные лица пилотов.

На землю он свалился как будто сбитый ударом кулака. Подбородок попал на твердую кочку земли. В снег закапала кровь. Он стянул перчатку и зажал рану.

— Да вот он! — услышал Пихт голос за спиной.

— Вот фриц проклятый, притаился, — проговорил другой.

— Тише, Семичев! Еще стрелять будет.

— Я вот ему стрельну!

Из глаз Пихта сами собой потекли слезы. Он уткнулся в колючий сугроб и замер.

Над головой захрустел снег.

— Может, убился? — почему-то шепотом спросил солдат.

— Давай перевернем. Кажется, дышит еще.

— А парашют добрый. Нашим бы бабам на платье...

— Да он пойдет и на военную надобность. Берем?

— Давай! — Солдаты взялись за плечи Пихта.

— Я сам, — проговорил Пихт.