Мир приключений, 1969 (№15)

Завтра я познакомлю тебя с Удетом, и пиши рапорт о переводе. Я сам отвезу тебя в Аугсбург. Только допьем сначала, старый дезертир!

Вайдемана передернуло:

— Если ты считаешь...

— Брось сердиться, Альберт! Я же сам стал тыловой крысой. И если тебя тянет в Германию, то меня порой тянет на фронт. Хочется дела, Альберт. Настоящего дела! — Пихт встал, он шатался. — Выпьем за настоящее дело! За настоящую войну, черт возьми!

Когда Пихт сел, Вайдеман снова потянулся к нему:

— Пауль, а тогда, в последние дни Испании, ты знал, что Зейц работает на гестапо?

— И в мыслях не держал.

— Вот и я тоже.

— Только однажды, — пьяно ворочая языком, проговорил Пихт, — произошла одна штука. Но тебя, к счастью, она не коснулась. Ты был на другом аэродроме. Она коснулась Зейца, меня и Коссовски..."

"— А вот, кстати, и они, — сказал Вайдеман, пытаясь подняться навстречу Зейцу и Коссовски.

Высокий и худой Коссовски был в форме офицера люфтваффе, Зейц — в штатском.

— Чудесный ресторанчик, — рассмеялся Зейц, наливая рюмки.

— Хорошо бы нам остановиться на Франции, — задумчиво проговорил Коссовски, рассматривая на свет игристое вино. — Нас, немцев, всегда заводит хмель побед так же далеко, как это шампанское.

— Нет, фюрер не остановится на полпути! — ударил кулаком Зейц.

— Значит, «Идем войной на Англию, скачем на Восток», — напомнил Коссовски нацистскую песенку.

— Сила через радость — так думает фюрер, так думаем мы.

— Я вспомнил оду в честь Вестфальского мира, — не обращая внимания на Зейца, продолжал Коссовски. — Пауль Гергардт написал о наших воинственных предках и господе боге вскоре после Тридцатилетней войны, кажется, так:

Он пощадил неправых,От кары грешных спас:Ведь хмель побед кровавыхДоныне бродит в нас...Вдруг внимание Коссовски привлек невысокий молодой человек с иссиня-черными волосами. Высоко над головой он держал поднос и быстро шел через зал, направляясь к их столику.

Гарсон, пританцовывая, пел себе под нос какую-то песенку.

«Март... Сьерра... Увиньен...» — донеслись до Коссовски слова.

— Простите, господа, — изогнулся в поклоне официант. — Директор просит принять в подарок это вино.

Пихт посмотрел на свет графин. Вино было темно-бордовым, почти черным.