Мир приключений, 1969 (№15)

И в них все чаще появлялся странный взгляд — сквозь вас, сквозь стены, куда-то далеко-далеко, где идут поезда из пункта «А» в пункт «Б» и автобусы догоняют пешеходов. А я подталкивала Настю: «Давай вообрази, как там все происходит» — и не думала, к чему это приведет. Мне это казалось обычным. Скажем, у Игоря Лаубиса хорошая память — он этим берет. Нина Гусева перечитала уйму книг, ей начитанность помогает. Саша Гейм прирожденный математик. Ну, а Настя держится на воображении, только и всего.

Я тогда не понимала, что затеян психологический эксперимент.

Допустим, память — тут целая наука, как ее развивать. Но никто не ставил такого, как бы сказать, такого нахального опыта по развитию воображения. Никто не знал, что здесь скрыты невероятные возможности.

Наш дом в Исполкомовском переулке, а за углом, на Карла Либкнехта, одно лето жил мальчишка, упитанный, розовый балбес. Так вот, он все лето тренировался по плеванию в цель. Сидит на скамеечке и плюет в картонку с кругами. Смотреть противно. За три месяца он научился попадать в десятку с пяти шагов.

Вот что может дать упорная тренировка!

А Настя тренировалась не три месяца, а все пять лет — до окончания школы. Она перевоображала тысячи задач! К тому же у нее наверняка были соответствующие природные данные.

Мы перешли от задач с пешеходами, поездами и городами в безлюдную область синусов, усеченных конусов и биквадратных уравнений. Но Настя могла вообразить любую задачу. Даже тригонометрические функции острого угла она видела как взаимосвязанные особенности характера некоего человека по фамилии О.

Угол. Человек этот менялся на глазах: одни качества вытеснялись другими, что-то безгранично увеличивалось, что-то безвозвратно терялось. В шестьдесят градусов О. Угол был уже не таким, как в двадцать.

Да что там О. Угол! У Насти оживали совсем уже безликие иксы и игреки. Я ко всему, казалось, привыкла, но и меня поражало — как она различает иксы и игреки, ведь они у нее в каждом примере были разные. Я приставала к Насте — вот тебе система уравнений:

2x2 — y = 2,

x3 — y = 1,

объясни, пожалуйста, что ты там видишь.

Как же, говорила Настя, этот икс такой маленький, такой серенький малышок-первоклассник. Видишь, он пыжится, ему хочется казаться старше, он возводит себя в квадрат, в куб, удваивает — и все равно остается маленьким. И мордочка у него измазана чернилами. Отними игрек — и почти ничего не останется. Но ведь его жалко, этого малыша, продолжала Настя, я думаю, пусть у него ничего не отнимают.