Мир приключений, 1969 (№15)

Им было немного грустно. Кроме того, Женино развитие по части танцев остановилось на рок-н-ролле. Они стояли рядышком и, свесившись за борт, следили за призрачным отражением корабля. Светящаяся тень застыла в мазутном зеркале, и далеко-далеко в небе смутно блестела другая тень. В этом была загадка, которую не стоило разгадывать, и грусть, и южная пряная тишина.

Еле ощутимо вибрировали перила. Прогудел обозначенный красными и зелеными огнями встречный корабль.

«Святая Мария» шла, как говорится, в галфвинд, и упоительный ветер бил прямо в лицо.

А «Святая Мария» шла строго намеченным курсом, и каждый оборот гребных валов приближал ее к цели. Меньше суток оставалось до конца путешествия.

Женя, естественно, думал о неизбежном расставании, сосредоточенно следя за светлыми струями внизу, бьющими из шпигатов. Лоис, наверное, думала о том же, хотя часто оборачивалась и подолгу глядела на танцевальное неистовство.

— Разве это танцы? — вдруг сказала она. — Вот коко, бамбело и замбе — совсем другое дело! Поглядел бы ты, рыжий, как их отплясывают кариоки-негры!

Женя согласно кивнул, хотя вряд ли понял, что она сказала.

В этот момент неизвестно как оказавшаяся в открытом море бабочка нимфалида бессильно опустилась прямо на голову Лоис. Раскрыв крылышки, она затрепетала сверкающей диадемой, отчаянно цепляясь лапками за мятущиеся на ветру черные пряди.

«Сам океан венчал царицу ночи», — как сказал бы в этом случае Питер Ик.

Женя оценил всю важность момента, весь его, так сказать, неожиданный лирический подтекст, но ничего не сказал.

Разговор явно не клеился:

«Значит, завтра мы прибываем». — «Si»[7]. — «И расстаемся». — «Si». — «Хорошо, что мы все же встретились, а то, что расстаемся, — это не беда. Ведь правда?» — «Nāo importa»...[8] — «Ты очень хорошая, Лоис! Ты удивительно хорошая... — «Obrigado»[9].

Нет, разговора явно не получалось. Каждый думал о своем и на своем языке. Чудовищные английские фразы, с помощью которых они обычно обменивались самой минимальной информацией, никак не вязались с этой ночью.

— Boa noite, senhores![10] — послышалось у них за спиной, Это был Альберт, удивительно способный к языкам. Повторенную несколько раз про себя фразу он произнес с неподражаемым изяществом и легкостью.

— This is friend of mine Albert![11] — Женя сказал точно так, как это посоветовал совсем недавно Иванов.

Теперь они молчали уже втроем.