Мир приключений, 1969 (№15)

Зорина задумалась, потом решительно заявила:

— Прежде всего, извините. Не думала, что все так серьезно. И то, что я вам сейчас скажу, вероятно, страшно. Может быть, даже несправедливо, особенно если учесть, что так или иначе, а на нас с отцом тоже падает подозрение. Нет, нет, не перебивайте. Я убеждена, что почти все, — она потянулась к списку и постучала по бумаге ладонью, — могли проникнуть в наш дом и в наше отсутствие, тем более что нас с папой днем, как правило, не бывает.

— Почему?"

"— Видите ли... когда-то мы носили ключи с собой, и.

.. либо я, либо отец их теряли. Мы стали оставлять ключи в условленном месте. Естественно, что наши гости, приходя с отцом или дожидаясь нас, очень скоро узнали, где мы храним ключи. И поэтому мы несколько раз заставали у нас на квартире веселые компании.

— Кого именно?

— Разные... Дело не в этом. Дело в том, что когда вы рассказали о странных следах в посадках, я сразу подумала об Алексее Рачко. Да. Не удивляйтесь. Как-то летом они сидели всем экипажем у нас.

Прошел дождь, и обочины у шоссе превратились в реки. Рачко взял лыжные палки, оставленные Свиридовым, снял ремни и вдел одну палку в другую. Получился шест. Знаете, как прыгают с шестом через перекладину? Вот так прыгал и он. А ваш преступник взял у нас именно эти, а не другие лыжи. Именно эти. А ведь там стояли и другие, с бамбуковыми палками. Поинтересуйтесь.

Очевидно, нужно было допрашивать еще и еще, выяснять малейшие детали и подробности, но Николай уже не мог сделать этого — рушилась вся тщательно, по кусочкам собранная им легенда, и вдруг неотвратимо возникла новая, еще более вероятная, еще более точная.

— Я думаю так еще и потому, что Алексей — прекрасный физкультурник. Легкий, ловкий. Если бы он был хоть немного больше росточком, может быть, он стал чемпионом. Его называли «карманным радистом».

Грошева осенило: вспомнились поездка на аэродром со Свиридовым, озабоченное лицо Анны Ивановны, шедшей рядом со старушкой, и подбежавший к машине щеголеватый невысоконький летчик в унтах.

«Дружные ребята», — подумал тогда Грошев.

Теперь он думал о другом: подошвы на унтах войлочные, как на подшитых валенках. И каблучки такие же. Значит, и следы в снегу не Ряднова, а Рачко... Впрочем... Впрочем, не спеши, Николай. Догадка еще не факт. Только факты могут изобличить Рачко.

— Скажите, он летал на южной трассе?

— Да, кажется. Впрочем, точно — на южной. А перед этим — на восточной.

Нервное возбуждение еще сильней охватывало Николая.