Мир приключений, 1969 (№15)

Тут он сразу понял, почему топтался Ряднов перед соснячком — осевший наст выдал тайну: именно здесь, перед тропкой, и так чем-то напуганный заяц сделал огромный прыжок в сторону, перемахнул через тропку и скрылся в посадках. В тот день Ряднов ясно увидел это.

И, как Ряднов когда-то, Грошев представил, как летит вытянувшийся в невероятном прыжке белый как снег заяц, как он поджал уши и обнажил от напряжения резцы под верхней раздвоенной губой...

Представив все это, Николай ощутил холодный, за сердце хватающий, расчетливый охотничий азарт.

Теперь уже не существовало ни пустого дома, ни ожидания встречи, ни разочарования. Теперь были только два сложившихся воедино чувства-желания: догнать вот этого косого, снять его в прыжке; и второе, дальнее: ах, как хорошо поохотиться! Зайцев-то в поле много, вон даже к поселку стали выходить.

Тут Грошев заставил себя взглянуть на тропку. Она была пустынна, затененным коридорчиком прорезая сосняк.

Да, в этом состоянии жестокого охотничьего азарта, сменившего мысли об Ане, о соседях: если бы он, Грошев, увидел на тропке своего обидчика, такого, каким для Ряднова был Андреев, — он, наверное, тоже мог убить.

Ну, не убить, но драться бы полез. Обязательно бы полез.

И это открытие было таким страшным, таким неприятным, что Николай почувствовал слабость и горестное безразличие к собственной затее.

Ивонин был прав.

Все были правы, а он взялся за безнадежное дело.

Он медленно, по старым рядновским следам пошел к переулку.

Но идти ему не хотелось: всегда неприятно признаться в своем поражении. Он остановился возле изгороди рядновского огорода и по давней привычке разведчика пристально, изучающе осмотрел округу — снежную целину поляны, кое-где тронутую лыжнями, следы баловавшихся детей, стежки собачьих пробежек. Отмечая все это и автоматически отбрасывая как ненужное, Николай увидел еще одни заячьи следы — тоже давние, засыпанные когда-то снегом и теперь проявленные оттепелью. Эти были не такими длинными, как первые. Здесь заяц двигался настороженно, но так, словно знал: опасность есть, но я от нее уйду. Она меня не догонит. А первые были оставлены испуганным зверьком. Он мчался во весь опор и падал на снег всей тяжестью, оставляя глубокие выемки.

Вторые следы шли от сосняка к рядновскому участку и обрывались под жидким кустом смородины или крыжовника. От этого куста и начинались те следы, по которым шел когда-то Ряднов и вот теперь прошел Грошев.