Мир обретённый

Теперь уже изо всех окон поезда выглядывали испуганные дети, перешёптывались и показывали друг другу пальцами на странный свет. Грохот из-за холма нарастал и с каждой секундой становился всё более угрожающим.

...Грр-ах — грр-ах — грр-ах — грр-ах! Грр-ах — грр-ах — грр-ах — грр-ах...

— Что это? — спросила Джил. — Какая-то машина?

— Нет, — ответил Джикс, и в это мгновение источник света перевалил через холм. — Это боевой клич.

Вот теперь все увидели, что это за свет. То было сияние бесчисленных послесветов, спускавшихся по склону холма по направлению к поезду.

— Bozhe moi! — Чтобы понять суть восклицания Милоса, толмач не требовался.

Волны новых и новых послесветов перекатывались через гребень холма, и постепенно становилось ясно, что внушающий ужас грохот — это голоса многочисленной толпы, сливающиеся в один боевой клич:

...У-уга — у-уга — у-уга-ча-ка! У-уга — у-уга — у-уга-ча-ка!

К такому детишки Мэри подготовлены не были.

Когда несколько месяцев назад Мэри Хайтауэр собирала свою армию для войны против Шоколадного Огра, они хотя бы знали, на кого идут, и на их стороне было преимущество атакующих.

Ребятня выскакивала из поезда, потом заскакивала обратно, потом снова выскакивала... Стоял невообразимый крик, дети плакали и дрались друг с другом, как будто это могло чему-то помочь.

— Прекратите! — орал Милос. — Успокойтесь! — Но его никто не слушал.

...

Физиономии приближающихся налётчиков были размалёваны светящимися красками: зелёной, жёлтой, красной — которые сияли ещё ярче, чем их послесвечение. У многих в руках было нечто, похожее на оружие.

Милос подбежал к кабине машиниста, откуда выглядывал Спидо. Глаза машиниста были размером с блюдца, и он трясся, как кролик перед удавом.

— Что будем делать? — пролепетал он.

Милос поднялся в кабину, прищурился на дом, стоящий на их пути в четверти мили впереди.

— Пойдём на таран!

— Таран?! Но...

...У-УГА — У-УГА — У-УГА-ЧА-КА! У-УГА — У-УГА — У-УГА-ЧА-КА!

— Я сказал: на таран!

Милос не стал дожидаться Спидо, схватился за рычаг и толкнул его вперёд до упора.

Лязгнули сцепки, взвизгнули колёса, и состав ринулся вперёд, набирая скорость. Передовая линия нападающих была всего ярдах в пятидесяти от железной дороги.

— Ой, что-то мне это не нравится! — заныл Спидо, цепляясь за переборку.