Мир обретённый

То есть, он почти дошёл, но тут на его пути встало препятствие. Статуя короля. Джонни припомнил тот момент, когда они с Чарли пролетали над Тринити в первый раз, много месяцев назад. Тогда весь корабль наполнился искрами и безмолвными молниями. Сейчас же все электрические разряды, кажется, сосредоточились вокруг статуи, образуя чудесные световые узоры. Во всяком случае, Джонни-О они казались чудесными. Он был заворожён, не мог отвести от них глаз. Другие воины прижимались к стенкам, обходя статую на своём пути к трапу, а Джонни всё стоял около неё и никак не мог налюбоваться.

"В его голове проснулась старая мысль: «Наверно, в этом есть какой-то смысл, правда, Чарли? Ну, то, что я не совсем такой свихнутый придурок, как ты?» Хотя Джонни-О по-прежнему не знал, в чём же смысл, он чувствовал, что его судьба каким-то образом связана с этой статуей.

Он до того погрузился в свои думы, что не заметил, как корабль оторвался от земли. И только услышав у себя за спиной голосок, одновременно командный и плаксивый, Джонни-О вышел из транса.

— Ты чего уставился на эту статую? — сказал голосок.

Джонни обернулся и увидел... короля? Нет, это был не король, это был Вари в королевских одеждах.

— Не твоё дело, пацан, — рявкнул Джонни-О. — Пошёл вон!

Но Вари сделал шаг вперёд, подтянувшись, — он старался выглядеть повыше ростом.

— Я теперь твой король. Всякий, кто выкажет мне неуважение, будет брошен в Шибалбу! — Затем Вари взглянул на статую. — Когда мы вернёмся в Город Душ, в кузнице мы найдём ведро с монетами и приделаем статуе новое лицо.

У Джонни-О в мозгу словно искра проскочила. Сверкающая статуя больше не казалась ему прекрасной; даже наоборот — вызывала отвращение.

— Знаешь что? У меня есть идея получше! — С этими словами он обхватил руками обсидиановый пьедестал и повалил его вместе со статуей.

— Эй! Ты что делаешь?!

Джонни пнул статую, и та сползла в раскрытый люк трапа.

— Прекрати! Я приказываю тебе немедленно прекратить!

— Ах, извините. Я не принимаю приказов от всяких сопливых мерзавцев!

Статуя наполовину лежала внутри корабля, наполовину свешивалась в лестничный пролёт — она упиралась в распорку трапа. «Гинденбург» уже преодолел половину мёртвого пятна и продолжал набирать высоту. До земли было далековато.