Мир обретённый

Очнулись и Междусветы Милоса в банковском хранилище. Они сели, и каждый начал гадать: где я? Как сюда попал?

Междусветы, бывшие на попечении Светящихся Воинов, в это знаменательное утро покинувших Аламо, внезапно встали на собственные ноги и принялись задавать те же вопросы.

И девушка в стеклянном гробу, одетая в великолепный зелёный атлас, открыла глаза и улыбнулась.

— Ну вот, — сказала она себе. — Теперь посмотрим, что я пропустила и чем надо заняться в первую очередь.

А в пыльной кладовке в подземельях Аламо всеми забытый Вурлитцер без монеты и без запроса заиграл «Канун Разрушения»[38].

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Возрождение Мэри

Высотная музыкальная интерлюдия № 3 с Джонни и Чарли

— «Лондонский мост падает, падает, падает...»

Пение, решил Джонни-О, придумано самыми тёмными силами зла в качестве самой страшной пытки, подстерегающей душу в преисподней.

— «Лондонский мост падает...»

Джонни был твёрдо убеждён, что его мозг, вернее, память о мозге, изъели жирные междучерви, и всё, что осталось — это лишь призрачные дырки, какие бывают в швейцарском сыре.

— «Моя милая леди!»

...к тому же, возможно, затянутые паутиной.

Они облетели вокруг земного шара несчётное количество раз. Благодаря толчку, который дало им силовое поле гигантского мёртвого пятна, на каждом витке они отклонялись к югу миль на сто. «Гинденбург» по спирали приближался к экватору. В конце концов, он пересёк бы экватор и угодил бы на южный полюс, где и продолжал бы наворачивать круги до бесконечности.

— «Возьми ключ и запри её, запри её, запри её.

С того судьбоносного дня, когда армия Мэри напала на поезд, Чарли и Джонни не имели никаких контактов со своими друзьями, и у них не было ни малейшей возможности узнать, чем же закончилось сражение. Ребятам оставалось только надеяться, что их жертва была не напрасной.

— «Возьми ключ и запри её...»

Шли недели, а вид из окон не приносил им ни надежды, ни утешения. Мёртвых пятен было мало, встречались они редко, и при виде их ребятам казалось, что это просто очередная издёвка холодного, недружественного мира.

— «...мою милую леди!»

И всё-таки даже со своей дырявой, затянутой паутиной головой Джонни‑О не достиг того абсолютно безмозгло-счастливого «запойного» транса, в который впал Чарли.

— Наверно, в этом есть какой-то смысл, правда, Чарли? Ну, то, что я не совсем такой свихнутый придурок, как ты?

Чарли отсутствующе улыбнулся другу и запел следующий куплет.

Но не успел он дойти и до половины, как переборку пересекла какая-то тень.