Мир-о-творец

Услышали меня?

– Да, – глухо и как-то растеряно ответили они.

– Ответа сейчас не надо. Езжайте домой и все обдумайте. Парламент должен проголосовать единогласно. Вы поняли? Единогласно! Как? Ваши заботы. После чего явитесь, и я приму от вас присягу. А потом и проведем коронацию. Сидеть у вас на острове мне не с руки. Поэтому править, если согласитесь, я будут через генерал-губернатора. В помощь которому будет совет из наиболее уважаемых людей Англии. Ясно ли?

– Ясно! – хором ответили члены делегации, куда как повеселевшим голосом.

– Ну тогда ступайте. Если у вас больше дел нет.

– Мы привезли Вашему Величеству дары…

– А… – отмахнулся Андрей. – Это потом. Сначала нужно людей разместить. Империя – это люди. Вот высшая ценность!

С этими словами он, увлекая супругу направился в лагерь будущего легиона. Заводя туда свои войска. Благо, что там сразу ставили с размахом и большим запасом…

– Страшно… – тихо произнес Френсис.

Все промолчали.

– Неужели так хорошо работает дочь Султана? – вновь спросил он непонятно кого.

Патриарх Англии нервно дернул щекой. Ему тоже очень не понравилось, что их «спалили». Причем так просто и дешево. Заодно вскрыв убийство Марии. Уолсингем же мрачно улыбнулся и очень многообещающим взглядом посмотрел на юг. Туда, где, как он думал, жила женщина, сумевшая вывести их на чистую воду…

* * *Иоанн Васильевич сидел в своей излюбленной небольшой комнатке и занимался любимым делом – читал. В одиночестве.

Из маленького духового окна поступало немного света, дающего общую полутьму.

"День был не жаркий из-за облаков и мелкого, накрапывающего дождика. Однако эти две лампы, горящие вот уже несколько часов, порождали кроме света еще и духоту, выжигая кислород. Царь об этом не знал и в целом не печалился, скорее наоборот. От тех же свечей, ежели также освещать, духоты было больше.

Перед ним лежала книга, намедни доставленная из Тулы, куда она попала из Прохорова.

«История государства Российского»

Без автора.

Хорошая шелковая хорезмская бумага, прикупленная по случаю, была удивительно приятна на ощупь.

Буквы, отпечатаны четкие, ясные, без модных в эту эпоху «закорючек» и прочей извилистости. Это давало эффект некой лаконичности… почти что монашеской строгости. Ну и облегчало чтение. Ведь не требовалась гадать, какая перед тобой литера.

Визуальное оформление текста тоже радовало.