Мир Аматорио. Соблазн

После всех гадостей, что я наговорил ей, она зачем-то приняла мою сторону.

Почувствовав на себе мой взгляд, Кристиана поднимает на меня глаза и будто мысленно посылает ко всем чертям.

— Директору будет интересно узнать, каким образом под носом Блаунта появилась кровь, — осуждающе говорит Холланд.

— Блаунт неудачно упал лицом в пол, а я помог ему встать. Вот и вся история, — резким тоном парирую я.

— Это действительно так, Блаунт? — библиотекарь поворачивается к белобрысому ублюдку, который запрокидывает голову и болезненно морщится, когда ощупывает свой нос.

— Да, Блаунт, расскажи, как все было, — мрачно говорю я. — Директор с удовольствием послушает, как ты развлекаешься со своими приятелями.

Раздается звонок, оповещающий о том, что перерыв закончился. Блаунт даже не пытается скрыть, что ему откровенно наплевать на библиотекаря. Он проходит мимо Холланда и останавливается возле меня, продолжая держать руку у окровавленного носа.

— Я дам денег, чтобы директриса молчала, — сухо выдает он. — И ты дашь ей денег.

Блаунт уходит, и Холланд на миг открывает рот, чтобы что-то возразить, но потом закрывает его.

— Извините за беспокойство, мистер Холланд, — говорит Кристиана. — Мне пора на урок.

Она проходит мимо меня, и я замечаю ее вспыхнувшие щеки. Когда Кристиана скрывается из вида, я не выдерживаю и оглядываюсь. Перед лестницей она оборачивается и бросает на меня короткий взгляд через плечо, а затем спускается.

Я впервые сталкиваюсь с подобным. Почему меня волнует, о чем сейчас думает эта девчонка? И особенно меня волнует, что это девчонка — Кристиана Лазарро.

КристианаЧТО ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЗА ХРЕНЬ СОБАЧЬЯ?

Я сижу на уроке Всемирной истории и пытаюсь слушать то, что диктует преподаватель. Но мои мысли находятся далеко за стенами кабинета. Мне без разницы, что такого невероятного натворил Чингисхан, раз о нем выделена целая статья в Википедии. Но, к сожалению, мне не плевать на чертового Десмонда Аматорио.

Ты ничем не брезгуешь.

Низкий тембр назойливо звучит в моей голове. До сегодняшнего дня меня никто так не унижал, как он. Я бы в жизни не поверила, что посторонний человек может сравнять с землей мою самооценку, а то и вовсе ее закопать.

Длина твоей юбки не делает тебя достойной, а форма ученицы «Дирфилда» не изменит твое прошлое.

Я так сильно сжимаю в кулаке карандаш, что рискую разломать его пополам.