Мир будет спасён!

Даже не смех – хихиканье, зловещее, проникавшее в самую душу, выводившее из себя. Он судорожно сглотнул и обернулся, крепче сжав карандаши в своих ладонях. Словно сознавая всю абсурдность такого оружия, смех повторился, на этот раз он был полон язвительных ноток, словно смеющийся понимает – Олегу некуда деваться, он уже мёртв, просто не хочет этого признавать, просто его пока не убьют, с ним поиграют, а потом, убьют.

Иногда он слышал стук когтей по полу, иногда это был смех.

-Покажись сука!!! – Взвыл он в какой-то момент.

-Покажись! – Ответили из глубины коридоров. А следом снова этот жуткий смех.

Бледный как смерть, он уходил всё дальше, всё чаще он оглядывался и уже почти не смотрел себе под ноги – аномалии не так пугали, как этот незримый преследователь, постоянно напоминавший о себе зловещим хихиканьем.

Один раз он вернулся по своим следам, но никого не увидел.

С ужасом, Олег подумал о том, что, возможно, он здесь далеко не час и не два, что он уже давно бродит по коридорам, без еды, без воды, может быть, дышит какими-то газами, подумал, что крыша у него поехала, а он и не заметил как.

Вскоре ему представилась возможность убедиться, что он всё правильно заподозрил. Просто думал не про того человека, а так, вот почти в точку.

-…и вот, я, уважаемый, позвольте заметить, исключительно доброжелательный, юный сердцем, сильно пожилой человек, веду с вами беседу. А что же вы? С чего вы начали мой юный, страшненький друг? Вы притворились мёртвым! Как вы могли! Вам должно быть стыдно.

Послышался глухой удар и тихий визг. Это из комнаты впереди.

-Вам уже стыдно? Лечебные действия ещё требуются? – В ответ тишина. – Что ж, сочту ваше поведение, добровольной и исключительно доброжелательной попыткой стать на путь исправления. И так, уважаемый, давайте поговорим о вашем отвратительном поведении. Напоминаю, вы, кстати, очень подлым и невероятно коварным способом, смеялись мне в спину – это что такое позвольте спросить? Возмутительно! А я если бы я испугался и умер от сердечного приступа? Что бы вы потом говорили всем тем уважаемым и добрым жителям Зоны, что скорбели бы безумно, от моей безвременной кончины? Ужасно мой друг, ужасно.