Мир будет спасён!

Потом вернулся и, пространно извинившись перед дамой, зачем-то упомянув её рост и пропорции черепной коробки, на которой так прекрасно смотрятся её не сильно мытые волосы, он обратился к Андрею.

-Только не нервничайте. Если вы захотите, если вам это будет нужно, я в любом случае, обязательно объясню вам, что вы видели и как это работает. – Апостол Мария неотрывно смотрит на него и глаза её гневно сужены. – Простите ещё раз, а теперь, позвольте удалиться.

Девушка скрипнула зубами, проводив Велеса долгим взглядом, и вскоре повернулась к своим павшим товарищам.

Она шагнула к первому, что лежит с простреленной головой. Присела возле него на корточки и положила ладонь на его шею.

-В соглашении между нами и демоном, которое было заключено вновь, сегодня - тихо, заговорила она, глядя прямо в глаза Андрею, - нет никакой скверны. Вы должны это понимать. Такова воля Господня и мы повинуемся ей. Повинуемся слепо, но вознагражденье велико.

Труп вздрогнул. После чего Андрей с Олегом вздрогнули тоже – мертвецы до Выброса обычно не поднимаются, а тут…"

"-Не бойтесь.

Смотрите! Смотрите на силу Господню, смотрите на Воскрешение брата нашего, вручившего грешную свою душу Господу и Пророку его Михаилу!

Она поднялась на ноги, а мертвец сел. Мария протянула ему ладонь. Парень опёрся на неё и встал рядом с девушкой. Совершенно здоровый, на лбу только пятнышко крови. От сквозной раны, вынесшей почти весь мозг, не осталось и следа.

-Благодарю тебя Апостол.

– Проговорил парень с улыбкой на губах.

-То воля Господа, я лишь желала этого, но у меня нет такой власти – Господь вернул тебя.

Воскресший кивнул в ответ и с улыбкой радостной, ушёл на улицу.

-Смотрите грешники, смотрите на силу и милость Господа нашего!

Сказала Апостол Мария с жуткими чернильно-чёрными глазами, сейчас широко раскрытыми, словно бы в фанатичном безумии – если б там зрачки были…, а так это виделось просто жутко.

Она села на корточки рядом с изорванным взрывом телом и положила на него обе ладони.

Сейчас Андрей мог видеть их отчётливо – не прошло и секунды, как на ладонях проступили раздутые вены, тут же начавшие чернеть, пока не стали казаться нарисованными на её руках.

А дальше было безумие, слишком нереальное, даже для Зоны.

Комок плоти и тряпья измочаленной осколками и ударной волной до неузнаваемости, принялся подрагивать, издавать звук разрываемой влажной ткани и пронзительный хруст.