Мир будет спасён!

Девушка осеклась, нахмурилась, отвернулась в сторону и вытянула свою тонкую шею. Андрей перевёл взгляд ниже – под распахнувшимся плащом он увидел относительно чистую рубашку, тонкую кофточку, натянутую небольшой, высокой грудью. Девушка поднялась на ноги, и он сумел рассмотреть эти ноги и что повыше тоже. Вполне есть на что посмотреть. И рост не большой, и джинсы на ней в обтяжку, все дела…, да уж, нашёл, на что смотреть. Крышка им, вот-вот уже на тот свет, а всё туда же…

Пояс.

У ней на поясе нет ни хрена. Просто кожаный ремень, поддерживающий штаны.

И нож. Всё, где спрашивается, что-то ещё? В рюкзаке конечно. Ага. А рюкзак где? Только что она повернулась спиной – плащ видно, рюкзака нет. Только дробовик небрежно повешенный на плечо.

Или она всё оставила на улице, непонятно за каким хреном, или же она практически голая сейчас – в таком снаряжении по Зоне ходить, это всё равно, что голышом. А может её вещи у её друзей? Глянул на друзей тех – такой же абзац. Оружие, лёгкая одежда, у некоторых ножи, всё.

Страх – вот в чём дело, просто страх. На самом деле, им просто не повезло. Они вышли слишком близко к логову какой-то новой группировки. Таких в Зоне постоянно вагон и маленькая тележка сзади. Постоянно возникают новые – два сталкера свихнулись примерно в одну сторону, всё, группировка уже готова, а последователи быстро найдутся. Тут и так крыша не на месте считай у всех. Достаточно найтись кому-то, кто подскажет в каком направлении ей ехать и вот уже за тобой целая куча фанатиков.

Обычно такие группировки не долговечны, либо распадаются, либо гибнут, но не которые существуют годами. Как Долг и Свобода, например. Вот одна из таких, с претензией на долговечность им и попалась. Они просто оставили вещи рядом. Что это значит? Ни хрена хорошего…, вот так всё и кончится? И как именно? О какой ещё благодати трезвонит эта курица? Эта симпатичная, эта черноглазая, привлекательная и пугающая ку…, она протянула руку, едва не попав ему пальцем в глаз. И от этих пальцев что-то потянулось к нему. Ногти окрасились в чёрный цвет, с них что-то капает, но капли не падают наземь, они изгибаются, вытягиваются, словно щупальца тянутся к его глазам. Андрей пропотел с головы до пят, неотрывно глядя на черноту, тянущуюся к его лицу. Чёрные нити, словно живые, извиваются перед носом и…

-Добрый, знаете ли, вечер. А вот и я! – Сказал кто-то радостно и громко.

-Тебе здесь не рады. – Произнёс кто-то совсем не радостно, но тоже громко.