Миндаль

Женщине напротив кусок пиццы шлепнулся прямо на ноги, а ребенку рядом вообще забрызгало соусом волосы.

— Ну, что ж ты теперь за мной не повторяешь? А, придурок? — задыхаясь от гнева, заорал на меня Гон. — Ты ж это начал! Чё не продолжаешь?

К нему подбежал официант, уговаривал прекратить, что-то лепетал про то, что так делать нельзя, но угомонить дебошира было невозможно: Гон замахнулся и на официанта. Кое-кто из посетителей снимал происходящее на телефон, работники же пиццерии принялись куда-то звонить.

— Давай, козлина, делай как я! — снова закричал мне Гон, но я к тому моменту уже был на улице и набирал профессора Юна.

Профессор появился еще до того, как пошли гудки соединения. Он, должно быть, предполагал, что может что-то случиться, поэтому на всякий случай далеко не отходил, прохаживался поблизости. Я остался снаружи и наблюдал за скандалом через окно. Я видел, как профессор кинулся в ресторан. Я видел со спины, как дернулись его плечи и как он своей ручищей снова и снова бьет Гона по лицу: раз, другой, третий.

И как потом схватил его двумя руками за волосы и начал трясти с такой силой, что, казалось, голова оторвется. Больше смотреть я не стал: было уже неинтересно. Просто развернулся и ушел.

Я был по-прежнему голоден, так как почти ничего не успел съесть. В закусочной возле метро я съел миску удона[29] и поехал к маме в больницу. Мама, как обычно, была погружена в тихий сон. С кровати свисал катетер, отсоединившийся от мочеприемника, и желтые капли мочи падали прямо на пол.

Я позвал медсестру и попросил навести порядок.

Сам же решил заняться внешним видом мамы. Кожа на ее лице была очень засаленной. Если бы она могла увидеть себя в зеркале, пришла бы в ужас. Смочив ватку тонером, я протер ей лицо, а потом густо смазал его лосьоном.

От больницы до дома я шел пешком. Вечер был очень тихий, и я на ходу листал книжку. Сюжет в ней был обычный: там рассказывалось о событиях, происходивших с парнем, отчисленным из школы, который теперь возвращался к себе на родину.

Он там еще хотел спасать детей в ржаном поле[30]. Заканчивается роман тем, что паренек этот смотрит на свою младшую сестренку Фиби, которая в синем пальтишке катается на карусели. Мне почему-то нравился такой неожиданный финал, поэтому я уже не в первый раз перечитывал эту книгу.

Странно, но сейчас поверх страниц постоянно всплывало лицо Гона, его выражение в тот момент, когда отец таскал его за волосы. Вот только никак не получалось уловить, что же оно означало.