Миндаль

Чем дольше он извинялся, тем жестче становилось лицо Гона. У меня от голода урчало в животе, а прямо перед носом лежала пицца, без толку остывая и становясь сухой.

— Перестаньте, пожалуйста. Вам нет нужды извиняться передо мной, я пришел сюда не за этим. Это Гон должен извиниться, а для этого нам лучше остаться вдвоем.

Профессор уставился на меня широко раскрытыми глазами, что должно было означать удивление. Гон тоже резко вскинул взгляд.

— Ты уверен?

— Да. Если что, я вас наберу.

Гон хмыкнул себе под нос. Профессор пару раз покхекал, прокашлялся и наконец грузно поднялся.

— Юн Чжэ, я уверен, что Ли Су очень раскаивается.

— Он и сам может об этом сказать.

— Ну что ж… Тогда приятного аппетита. Если что, звони.

— Хорошо.

Перед уходом он тяжело придавил рукой плечо сына. Гон не стал уклоняться, но, как только профессор отошел на пару шагов, отряхнул рукав, словно от грязи.

35Кола в стакане бурлила и громко булькала — это Гон выдувал через трубочку пузыри. На меня он не смотрел, отвернулся к окну.

За окном ничего интересного не происходило: лишь изредка могла проехать какая-нибудь машина. Зато перед окном поблескивала серебристым светом металлическая перечница из нержавейки. На ее изогнутой поверхности, как в широкоугольном объективе, отражался весь интерьер пиццерии, в самом центре которого было мое лицо: все в синяках, ссадинах и кровоподтеках, как у боксера после неудачного матча. Гон тоже смотрел на мое отражение. Наши взгляды встретились на перечнице.

— Ну и рожа у тебя!

— Тебе спасибо.

— Думаешь, буду перед тобой извиняться?

— Будешь или не будешь — мне все равно.

— Зачем же тогда просил оставить нас вдвоем?

— Твой отец болтал слишком много. А я хотел побыть в тишине.

От этих слов Гон снова хмыкнул: такой звук бывает, когда смех хотят скрыть кашлем.

— Слышал, тебя выпороли. — Я не знал, с чего начать, поэтому сказал первое, что пришло в голову. Видимо, это была не совсем удачная тема для затравки беседы. Зрачки у Гона тут же гневно расширились.

— От кого слышал?

— От твоего отца. Он сам мне рассказал.

— Захлопни пасть, урод! У меня нет отца!

— Даже если тебе это не нравится, он твоим отцом быть не перестанет.

— Я тебе говорю, пасть закрой, гнида! А не то совсем урою! — Гон в ярости схватил перечницу и сжал ее с такой силой, что аж ногти побелели.

— Что, здесь тоже хочешь разборки устроить?

— А почему бы и нет?

— Да нет, я просто спросил. Хотелось бы заранее узнать, чтоб я тоже мог подготовиться.