Минус на минус

Криво ухмыльнувшись, парень перебросил руку через мои ноги и склонился к лицу:

– Повтори это…

– Что конкретно? – буркнула, практически падая на подушки. Он предвкушающе оскалился и поставил колено на постель.

– Ты знаешь… – мурлыкнул, обжигая дыханием губы.

Все, дальше вжиматься было просто некуда. Разве что ломиться сквозь доски под кровать. А этот искуситель с кошачьей грацией и очень самодовольной рожей навис надо мной и выжидающе протянул:

– Ну-у…

– Я… – прошептала ему в тон, – люб…

Резкий хлопок входной двери заставил едва ли не подпрыгнуть на месте.

– Ой, простите! – защебетала Ядвига, прикрывая глаза ладонью. – Я буквально на секунду вернулась: сумочку забыла. А вы продолжайте, продолжайте!

И выскочила из комнаты быстрее, чем мы успели сообразить, действительно ли она забыла сумку или так забежала, из вредности?

– Твоя мама – злостный кайфолом, – буркнул Алекс, падая на кровать рядом со мной. Я хмыкнула: «А то!», и игриво покосилась на парня. Он опустил глаза и пару мгновений мы просто смотрели друг на друга.

Улыбались и молчали. Не нужно было слов, каких-то подтверждений, глупых клятв. Одним своим взглядом он сказал больше, чем монологом на полторы страницы. А я поняла и поверила. Нашла пальцами его ладонь, вложила в нее свою и тихонько засмеялась, когда он ее сжал…

И, знаете, в тот момент мне этого было достаточно…

В аэропорту родного города нас встретила Полина. Учитывая, что Георгий до сих пор пребывал в Лондоне, Егор вообще мало что помнил о младшей сестре, а Богдан был уверен, что я с Алексом путешествую на школьном автобусе по местным достопримечательностям, в этом не было ничего удивительного.

Если бы, конечно, она приехала в аэропорт на такси.

– Здравствуй, Полечка! – Мама сгребла подругу в объятия и буквально облобызала в обе щеки.

Та мужественно перетерпела приступ нежности и даже довольно радостно улыбнулась в ответ. Они давно были знакомы и хорошо друг к другу относились. Мама считала, что именно благодаря Полине я не сижу дома затворницей, отказавшись от радостей жизни.

Конечно, она и представить не могла, сколь далеко готова была зайти Полина в своей жажде веселья. А подруга видела в маме родственную душу, не мешающую детям жить в стиле all inclusive. При этом, разумеется, никто не вдавался в подробности того, что именно включалось в это понятие. То есть между ними существовала эдакая глубокая взаимная симпатия, основанная на том, что ни одна из сторон не знала истинного положения дел.