Минус на минус

Он всегда мечтал стать кому-то объектом для подражания.

– Спасибо хоть Богдана не посоветовал, – хихикнула я.

Алекс проказливо улыбнулся:

– Думаешь, я сам себе враг?"

"Я замерла под этим насмешливым взглядом, чувствуя, как румянец расползается по щекам. Казалось, эти глаза напротив трогали самые потаенные струны сердца. Смотреть в них было все равно что поддаваться наваждению. Комната вокруг плыла, звезды меркли, звуки и запахи растворялись и исчезали. Оставались только они – эти черные ресницы, чуть опущенные веки, брови вразлет, тонкая линия носа.

– Тебе все же нужно поесть, – сказал с улыбкой.

Я звонко сомкнула челюсти, глядя, как он разворачивается на сто восемьдесят градусов и, на ходу стягивая рубашку, направляется к ванне. В голове промелькнуло:

«Какая спина! Какие ноги! Ну почему здесь именно ванна, а не душ? Хотя бы полюбовалась… ой!»

– Погоди секунду! – крикнула, прыгая с перины. Алекс в удивлении обернулся (даже молнию на брюках обратно застегнул, а жаль), но я не стала ничего объяснять.

Пена, как результат предыдущей магии, испарилась в момент. По воде пошли круги, словно я бросила в резервуар крупный камень. И с каждым кругом она становилась все прозрачнее, пока не приняла свой первозданный вид. Я вытащила руку и вытерла ее о подол.

– Ты… уже ужинал? – спросила, смущенно косясь в сторону. Алекс шагнул ближе. Я бы даже сказала, слишком близко, но именно этого мне сейчас и хотелось.

– Нет. Тебя ждал.

– Тогда, – выдохнула, поднимая лицо, – я тоже тебя подожду…

Я сидела на кровати в абсолютном недоумении. Рядом, за ширмой, плескался Александр. И он пел! То есть скорее выл, потому что пением такой странный набор звуков назвать было очень сложно. И не просто фальшивил! Он фальшивил каждую ноту! А когда она у него случайно получалась, он замирал, прислушивался, кашлял и пробовал заново. Теперь уже с ошибкой.