Минус на минус

По крайней мере, в это свято верят изобретатели мифов, вопящие о том, что рогатые лошади питаются цветами и бабочками, а какают, пардон, радугой. М-да… человеческая фантазия не знает границ. Зато Вася долго ржал, когда я рассказала ему сей забавный «факт».

– Надеюсь, этот градусник ни в каких экзотических местах не побывал? – опасливо уточнил Алекс, протягивая мне второй термометр. Я улыбнулась и демонстративно сунула его в рот. Взгляд братца не изменился.

– Тшы серьежно? – спросила, закатив глаза. Он пожал плечами: мол, кто вас, ведьм, разберет.

Градусник пикнул, предлагая проверить результат, и Алекс буквально вырвал его у меня изо рта. Я изогнула бровь, спрятала под одеяло руку, которой просто не успела взять инструмент, и хрипло полюбопытствовала:

– Сколько?

– Тридцать девять и шесть, – задумчиво озвучил братец и поднял на меня такой взгляд, что я почувствовала себя трупом на столе у любознательного патологоанатома.

– Спасибо хоть кровопускание не предлагаешь, – мрачно усмехнулась я. – Дай мне телефон, я Полине позвоню.

– Зачем? – не понял Шурик.

Я нахмурилась: он действительно решил вылечить меня кипятком с вареньем?

– Она – знахарка.

– Ну с некоторых пор я тоже, – заржал парень.

Я скрипнула зубами: очень весело, блин! Мне уже сдохнуть хочется, а он хихикает.

– Она – реальная знахарка!

– И она нам здесь совершенно не нужна, – категорично заявил Шурик. – Я сам тебя вылечу. Лимон, чеснок и обтирания – вот что спасет от любого недуга!

– Слушай ты, Спартак!.. – попыталась принять вертикальное положение разозленная я, но меня схватили за плечи и решительно уложили обратно.

– Ева, – Алекс склонился так, что почти коснулся лицом кончика моего носа, – ответь, кто лучше: я или Полина?

– Полина, конечно! – гаркнула в полную силу своего больного горла.

"Алекс внимательно посмотрел в мои категоричные глаза, подождал на случай, если я все-таки передумаю (кажется, он действительно считал меня мазохисткой), потом мрачно ухмыльнулся и выпрямился. Подошел к столу, взял мой телефон… – я аж в постели села от нетерпения, – посмотрел на него, словно видел впервые, и плавным жестом опустил себе в карман.