Минус на минус

Самой, кстати, обыкновенной двери, без вывесок, рекламы или чего-то в этом роде. А за дверью была темнота, разбавленная только редкими вспышками над танцполом. Это было одной из характерных изюминок клуба: темнота, как в огромном черном коконе, и шик. Здесь всегда были лучшие диджеи, безукоризненное обслуживание, самые высокие цены и самый жесткий дресс-код. То есть меня в старых джинсах и свитере сюда бы ни за что не пустили, если бы, конечно, не приглашение «самого Владимира».

– Ева?! – перехватил он меня уже у входа.

"Ответить я не успела, да это и не требовалось. Вовочке было достаточно уже того, что я его выслушала. Он обнял меня за плечи и, радостно улыбаясь, повел куда-то в глубь помещения. Вообще-то сюда приходили именно потанцевать, но и маленькие секции с диванчиками вдоль стен тоже имелись. В одну из них меня и втолкнул этот самовлюбленный маг. Там, за столиком, уже сидели штук пять ведьм и колдунов. Я почти не видела их лиц и почти не слышала имен: музыка грохотала так, что Владимир казался персонажем немого кино.

Легче стало, когда мы скользнули в глубь секции и за нашей спиной опустилась плотная ткань «двери». Меня усадили между Владимиром и какой-то худосочной ведьмой, окинувшей меня строгим взглядом поверх затемненных очков.

– Что будешь пить?! – проорал маг на ухо.

Я поморщилась:

– Сок!

– Ева! – сделал Владимир строгое лицо. – Ты же не в школе.

– Ладно, мохито, – не стала спорить я, и добавила: – Безалкогольный!

– Принеси одно мартини с водкой и один алкогольный мохито! – приказал Вовочка сидевшему у «двери» товарищу. Тот кивнул и выскочил из секции. Вернулся очень быстро и, разумеется, сунул мне в руки напиток с ромом. Я принюхалась и подняла на чародея вопросительный взгляд.

– Я не принимаю отказа, – блеснув глазами, ответил Вова.

Какое-то время мы сидели все вместе, обсуждая все и ничего конкретно. Как сегодня прошел шабаш, например. Или почему в последнее время туда допускают всякий ширпотреб. При этом моя соседка с каким-то странным выражением покосилась в мою сторону. Тут же захотелось врезать ей от души, чтобы, во-первых, оправдать достойное звание «ширпотреба», а во-вторых, чтобы знала, что бывает за хамство по отношению к семье Моргалис.