Миля над землей

Не знаю почему, но в уголках моих глаз собирается влага. В этот момент я просто чувствую себя ошеломленной, узнав так много о том, кто такой Зандерс.

Единственное, в чем я нахожу утешение, когда речь заходит о Зандерсе, – это в его неспособности лгать. Мне лгали больше раз, чем я хотела бы признать, но с Зандерсом я чувствую себя совершенно свободно, зная, что он скажет именно то, что у него на уме. И вот он лжет о том, кто он такой, и, несмотря на то что он лжет, чтобы скрыть удивительную часть своей жизни, это неожиданным образом сбивает меня с толку.

Почему он не позволяет людям увидеть его с этой стороны?"

"– Почему он ничего не сказал? – шепчу я, но мой вопрос звучит слишком тихо, чтобы Логан услышала.

Я полностью поглощена тем, как Зандерс и Мэддисон произносят приветственную речь. И во время этой речи я узнаю все о поворотном моменте в их жизни, который заставил обоих мальчиков обратиться к психотерапевту. И хотя Зандерс не называет свою мать причиной, по которой он был так расстроен двенадцать лет назад, я знаю, что именно из-за нее он чувствовал себя покинутым.

Они рассказывают о своих отношениях и о том, как в детстве были непримиримыми соперниками, но их путь к обретению душевной свободы заставил их объединиться и укрепить дружбу, которая у них есть сейчас.

Они рассказывают о некоторых ребятах из своей организации, которые получили пожертвования, собранные ими за эти годы, и куда пойдут сегодняшние пожертвования.

Но даже после их выступлений у меня все еще остается один главный, первоочередной вопрос.

Почему Зандерс не позволяет людям увидеть его с этой стороны?

25. Зандерс

– Можно угостить тебя выпивкой? – опираясь локтем о столик, я наклоняюсь над Стиви, так что мне прекрасно видна линия ее декольте.

Я не глазею, но и не отворачиваюсь.

– Это бесплатный бар, – смеется она.

Показывая бармену два пальца, я указываю на почти пустую кружку пива Стиви, заказывая еще.

И когда я это делаю, мой взгляд снова падает на симпатичную стюардессу рядом со мной. Она, как всегда, сногсшибательна, но, видя ее разодетой в пух и прах, такой, каким обычно бываю я, понимаю, что сегодня вечером она выглядит совершенно иначе.

Это небесно-голубое платье идеально оттеняет ее смуглую кожу и подчеркивает все изгибы, которыми я стал просто одержим.

Но в то же время я скучаю по ее растрепанным кудрям и мешковатой одежде, потому что, в конце концов, она такая, какая есть.

– Ты меня избегаешь. – Я делаю глоток свежего пива.

Она пожимает плечами.